Очередное обращение Новиковского к красной девице

Наших дней не забыть мне вчерашних, не припомнить и завтрашних дней. Возвращаясь с балов от наташек, жду опять я любви новостей. День становится ночи не краше и под благостью бурной елей я смотрю в это озеро фальши, ожидая любви новостей. Душит кризис, но возле параши во весь рот ухмыльнётся еврей, татарчанин с монголом мне спляшут и даргинец отрежет: «Забей!» А с витрин электронных новинок, во все пиксели и во всю ширь Хакамада споёт мне, Ирина, про степные луга да ковыль. Жириновским напомнит о родине, Василевский шагнёт в небеса, пригрозит вновь Лимонкой юродивый и Явлинский посмотрит в глаза.


Что ж вы, братцы, ей-богу, наделали? Сотворили с любовью что вы? В облаках кружат лебеди белые над простором великой страны, трактора бороздят нивы вешние на унылых погостах в дали, в косах русых, свободу обретшие, девы тужат о светской любви. Насмотревшись Дом два и Апокрифы, начитавших Сорокинских Щей, потерялись блудницы не вовремя, заплутавшись в свободе вещей. Вихрь по небу Боинги крылые тянет за море, за океан и бушуют турбины постылые, разметая душистый бурьян. Под землёю машиной каландровой тяжко маются, Боже ж ты мой, утекающие жидко кадрами люди нашей страны трудвой. Девы юные с пышною талией, с русым волосом, с бюстом от ног, новых суженых ищут Италией, исключивши российских пройдох. Занося в свои блоги зафрендевших, подзабив на отцов матерей (Трахтенберга, Турчинского видевших в свете тех еще солнечных дней), забывая победные шествия, Бережковский парад на мосту, в день весенний и в час равноденствия просыпаются в мокром поту. Как же так? Дни промчались вчерашние, позабыты, зачёркнуты вспять. Нашей плотно намешанной кашею память что-то страдает опять.


Ты не смей, слышишь, красная девица, в тихом омуте черней мутить! Кто-то любит тебя и надеется тёмной ночкой тебя подловить. То не Буш, то не Билл, то не Ладан Бен, о себе вновь напомнит надысь. Вместо таинств и бдений массадовых путь твой долог к себе и тернист.

МН