Глаша

Замесила тётя Глаша
Тесто сдобное не зря,
В чугунке доходит каша,
Да уха из пескаря.

Потому как будут гости,
Не просты и не чисты -
На тульях крест-накрест кости,
И на кителях кресты.

«Верный, храбрый и послушный»
Наказал принять чертей!
Чтобы харч на стол был вкусный,
Да приличная постель!"

Мол, придут, пожрут и лягут,
С зорькой утренней уйдут...
Вот и трудится бедняга,
Поспевая там и тут.

Кто-то стукнул по окошку!
(так соседи не стучат!),
Может Дуська дура-кошка
Кличет маленьких котят?!

Нет, не то, и тётя Глаша
глянь в окно: "О Боже ж мой!"
Во весь рост солдаты наши
Тихо просят на постой.

Все худющие, как тени,
Братья, деды, сыновья...
Пять недель из окруженья
Шли без хлеба и питья!

За калиткой сорок первый,
Окаянный сучий год,
Треплют нервы немцы-стервы,
У Московских у ворот!

И вздохнула тётя Глаша:
"В печке каша, калачи..."
Навалитесь братцы наши
На Глафирины харчи.

Только пища с голодухи
Оказалася не впрок.
Смотрит Глаша, терпит муки
Отощавший мужичок.

Так и сяк его корёжит,
Наизнанку в клочья рвёт...
Кто ж ему теперь поможет?!
Чуют мужики: "Помрёт"!

Так и вышло, кони двинул…
(Смерть любая не легка:
И от пули, и от мины,
И от хлебного куска!)

Схоронили за погостом,
Помолчали и ушли,
А у Глаши снова гости,
Есть ли время слезы лить?!

Лился шнапс в стакан гранёный,
Лился вражий через край,
Доедал фашист холёный
Подостывший каравай...

И смотрела тётя Глаша,
Сквозь сердечную тоску,
На не съеденную кашу,
На треклятую уху...

Ну а там, под сеном мокрым,
Наспех в яме был зарыт
Наш солдат. Будь трижды проклят
Дней военных скорбный быт.
 2010 г.