записки 37-44

Записка №37

Я сейчас разделюсь на две части –
на два параллельных мира.
И по белым волнам я уйду в леса, по белым волнам –
я так люблю зиму зимой.
Там мягкий и жарко холодный
уют совершенства кристаллов.
Холод и голод
на обложке тетради – порвать.
Забыть и лететь: небеса
неотделимы от снега!
(Хоть он отделялся от них в суете заблуждений.)
Я буду только с тобой, зима –
на одну половину, я знаю. Вернусь – растоптав целый мир,
у себя же внутри, и ветер снаружи. А я теперь знаю,
отчего он
не заходит в квартиры, и узор оставляют морозы
на стёклах
в пылу вдохновений
и щедрости чистой души. Обомлев, мы смотрели на великую стену
собора из снега и неба –
на томительный звон ветровой,
посягнув на причастность. В рассеянии
снег разлетался пургой.

20 января 09г.


Записка №38
"шаль из напраслин"

На неполноценность без правил
наступить – не признать.
Огонь без пыланий не горит – не огонь:
только угли и пепел
от утра и утрат, закутанный в шальизна-
праслин.
Послушай,
о чём говорит июль, зашептал апрель –
ты можешь держать диалог?
Да, так: без смысла и без упрёка –
как сердце кричит надрываясь
и больно смеясь –
да, так безысходно –
что значит: вечно.
Да – Да – Да – Да –
и нет больше слов,
остальное лишь шальизна-
праслин.

20 января 09г.


Записка №39

Дезинформация хуже порока.
Порок – это способ бежать от себя. Способ
как лаз без обратной дороги
во тьме всепещерности глаза. А глаз
– это зеркало. Зеркало – тайна:
твоя и чужая в одном сундуке. А тайна
– объект изучения. Объект это цель. Необъятная цель.
Необъятность это за гранью. Грань
– временное помутнение на выдохе голоса. Голос
– это струна. Выдох – это отчёт ненужного в чём-то несносном.
Время – это спираль, вечность. А вечность
– точка, пробитая пулей.

23 января 09г.


Записка №40

Попросить позволения выйти. А позже войти.
Знаешь, завтра апрель. Я понял
это внезапно,
возвращаясь. Откуда? Не знаю, я вовсе там не был.
Только знаю, что был то январь.
Двадцать третье. И вечер,
заколдованный дикой луной в страшной грани ответа.
Мы ей внимали кристаллами памяти. Позже
она ушла - и нас не осталось тоже.
Почему так случайно теряем слова
навсегда? И кому не нужны
эти звуки цветения лилий? Просто, зима.
Но ведь завтра апрель.

23 января 09г.


Записка №41

Отдых. Забытьё. Отстранённость.
Последняя дань
традиции странных последствий усталости.
Улететь
в дебри неслыханных терний. В себя
или в звёздную даль обращений обратно.
Так путано если легко,
и несвязные строки текут, как вода по весне.
Ручьи истощённого пылью сознанья. За кадром
намного больше судьбы,
равнодушной и звон пробуждающей в воздухе.
Жажда газа, которого более, чем
могут вместить несовершенные лёгкие.
Дальше маразм. Нет
предначертанности в препинаниях знаков. И образов.
Свечки и газа. Места и вечности. Выстрела и
отрешенности сердца от правил.
Свет неотъемлем от лампы, лампа в восторге
и упоении. Дико врываясь в меня, застигает врасплох. И,
прорезая глаза, выпадает как тень. А закрытые веки –
попытка спасения душ.

24 января 09г


Записка №42

Если бы всё было белым и чёрным,
слоны бы ходили по диагонали,
а ладьи по линиям, кони – по кочергам, и пешки –
по правилам – так ограниченно.
Я не играл бы тогда или только лишь
раз, оглянувшись и прячась.
Но никто не создаст меньше цвета, чем есть;
и ничто не защита. Вот так.
А раз есть цветенье – закат, видно, рая
ночных преступлений
с расчётом на купленность судей.
И цвет –
обличающий признак живых,
и ещё в перспективе.

24 января 09г.

Записка №43

Что-то сказочно дальнее и близкое,
пронзительно близкое:
свобода сердца
в огне несгибающихся рек
воздушной подушкой по волнам
согласно движениям ветра
и полная ветра.
Во сне произвола
она генерирует дальность
полёта, и если не солнца, то птиц.
Вечно простуженная певица, поёт свою песню без нот,
по памяти рот раскрывая,
впуская снег, перепутанный с небом,
забывает, что же хотела. В последний раз –
наивно думает, что в последний. Но она глупа:
только видит – и ничего не понимает.
Но ей и не нужно –
она права. Потому что никто не знает правды. И каждый прав,
и она. И все святые, но просто бредят,
по-разному бредят. Кто-то бессловен.
И это не показатель
отвлечённости или
плохого вкуса.
Последний, кто останется здесь –
это тот, кто сумеет суммировать. И он засмеётся последним,
понимая нелепость и безотчётность, простоту
и искренность,
и посмотрит в бездну смелее –
и никогда в неё не сойдёт!

30 января 09г.


Записка №44

Выстрел. Воздух стих.
Расступился, одымился, спрятался. Побежал
и раздался в стороны, стал
разреженнее. Зачем
этот выстрел, покой нарушая, проник
пришельцем с планеты огня? Что значит
для него воздух? – Пространство
для действий привольно. Поле. С мягкой травой
луг, почти что альпийский, но без эдельвейсов,
лишь с белым цветом их и облаков. Послушай
теперь тишину. И воздух в пыли застойности
обволакивал сущность вещей
и явлений разрез поперечный.
Мы стояли без жеста и взгляда.
И дыхание восстановилось
после бега от выстрела
в небо и с неба, или в кого-то из нас – ничего не меняет.
И теперь воздух стал неподвижной массой,
соловей, задыхаясь, пел о любви – ну о чём же осталось ещё.
И
жизненно необходимая
динамика выстрела ждать не заставила –
она чутка, как весы в аптеке при продаже лекарств от времени
и бессознательных смертных бесед.
И спасительный выстрел
с одобряющим криком принёс запах дыма и крови.
И мы были вместе и тоже бежали,
как воздух над нами и
в окружении нас. Или мы в его окружении, движении.
История проста, как пистолет.

31 января 09г.