Дым костра

Темной ночью в чистом поле
Виден яркий свет костра,
Раздувает ветер вольный
Пламя в углях до утра.
У костра сидят цыгане,
Струн гитарных перебор
Душу рвет и сердце ранит,
И поет цыганский хор
Заунывно и протяжно
С боль, грустью и тоской
О своей судьбе бродяжьей,
О загубленной такой…
Эх… гитары оживились,
И монистами звеня,
Вдруг цыганки в пляс пустились
В ярких отблесках огня.
Радость грусть-тоску сменила,
Набежала, как волна.
Что грустить, о том, что было
- Эй, чавэллы, ай на-на…
Песни так всю ночь и пляски,
Разговоры до утра,
Свет Луны и ветра ласки,
Буйство чувства и костра.
А на утро в чистом поле
Струн гитарных преребор
Наконец, умолкнет. Вольный
Ветер загасит костер.
И собрав свои пожитки,
Отдохнувших вновь коней
Запрягут в свои кибитки…
- Бэшь, чавору, ай на нэй…
И опять, опять дорога,
Ниоткуда в никуда,
А дорог на свете много,
Не объехать никогда.
Крыша – небо, лес им – стены,
И везде есть стол и дом,
Уж такая кровь в их венах,
И все счастье их лишь в том,
Были б кони да свобода,
Да чтоб ветер дул в лицо, -
Так их дети год за годом
По стопам идут отцов.
Те ж невзгоды, передряги,
Жизнь отмечена клеймом.
Не понять души бродяжьей
Нам расчетливым умом.
Не понять, что ими движет,
Что зовет их снова в путь.
Есть еще ль родней и ближе
Кроме воли, что-нибудь?..
Темной ночью в чистом поле
Манит так к себе костер,
Песни, пляски, ветер вольный,
Струн гитарных перебор.
Дым костра, вода из фляги,
Набранная из реки…
Не понять души бродяги,
Не изведать их тоски.
Той тоски, что сердце ранит,
Душу рвет, волнует кровь.
Не понять нам чувств цыгана,
Что зовут куда-то вновь.