Что я буду после

***

Что я буду —  после? Дымка? Атом?
Сажа черная? Орлиное гнездо?
И какой патологоанатом
Скажет правду, что же был я — до?

Провезут неспешно сквозь лесочек,
Где давно мощами путь мощен...
Холм землицы. Пара сносных строчек.
Или все же что-нибудь — еще?
               
***
Мой мозг изрыт лопатами газет,
Червями мертвых строчек он источен.
На нем почти живого места нет
Для настоящих мыслей и отточий.

Мой череп доверху залит спиртным —
Сим растворителем ума и мощи.
Он тяжелеет. Все труднее с ним,
И с каждым днем страшнее толща ночи.

Но что за блажь? Опять — октябрьский лес,
И кров друзей, и прежняя гитара,
И так вдруг чистым обдает с небес,
Что впору петь из мудрого Омара,

И я вздымаю тяжкий свой сосуд
На шаткой шее к голубому небу,
И мнится мне: нестрашным будет Суд,
И всех простят, кто был готов и не был...

Конечно же, минутное. Пройдет.
Но не о первой ли ошибке века
Минута эта мне узнать дает,
И мозг — не главный орган человека?
               
                * * *

Присесть на камень, отхлебнуть вина,
Немного соли и немного хлеба,
Поднять свой посох, посмотреть на небо,
И — вновь в дорогу. И она  —  ясна.

Но нам ведь пить — так весь до дна сосуд!
А если жрать — то целого барана!
Поэтому оно совсем не странно,
Что взор все время застилает муть.


* * *

Ученый счел порядок слов,
Характер снов и сновидений,
Составил перечень часов,
Реестр минут, меню мгновений,

Установил размер стиха,
Масштабы выдоха и вдоха,
И лишь со степенью греха
По-прежнему в науке плохо...


***

 Здесь дерево в цене, не целлулоид.
 Вода мокра, горяч в печи огонь,
 Здесь белое  бело, и злобно  злое,
 Убого здесь, но — запах, а не вонь.
 
Здесь свет и тьма  — в соотношенье древнем,
 Хотя и слепнут жители от бед.
 Деревня русская — щербатая царевна!
 Ты  есть, пускай тебя почти что нет,

 А если с горя на постой — наук царица,
 Ее и на порог не пустит пес.
 Здесь с нею — не прожить. Не примириться.
 А впрочем, пусть... Коль станет разгребать навоз...