Курская дуга

Под Курском многое решалось,

Там сила вражья иссякла.

Искусство нашего Генштаба

Склонило чашу на весах.

Весы войны, весы победы –

Награда, лучшая из всех.

Во всех веках она воспета,

Но ждет достойного успех.

И Македонский Александр,

Наполеон и Чингис-хан

Владели знанием военным

Во всех сражениях отменно:

Найти позицию умом!

Но побеждать, чтоб не числом,

Подскажет правильным ответом

При этом только лишь разведка.
 
Разведка в поисках решений

Всегда давала результат

И даже самый лучший гений

Не мог восполнить тех затрат.

На сей раз не было сомнений,

Где враг обрушит свой кулак.

Был год уже ведь сорок третий,

Расчеты были без промах.

Спектакль войны опять разыгран

Громадой танков, новых – тигров,

При заблужденье, что не сможем

Мы дать достойнейший отпор.

Так сила вот нашла на силу,

В бою под Белгородом, в поле

Армады танков две сошлись,

Чтобы решить в извечном споре

Чья мысль сомненье победит.

И здесь нашла коса на камень,

Наш вождь, генсек, товарищ Сталин

За десять лет создал задел,
 
Он за отчизну так радел,

Что управлял страной умело

И принимал решенья смело,

Во всем понятия имел.

В три пятилетки, в срок столь малый,

Россию поднял от сохи.

Скипетр не зря он взял державный,

Росли заводы, как грибы.

В тылу далеком, в Предуралье,

Построен был врагам в укор

Надежный щит от всякой брани,

Тагил, Челябинск и Свердловск.

Стальная мощь заколосилась

В вооруженных наших силах.

Ученой мыслью создана

«Тридцатьчетверочки» броня.

«Пантеры», «Тигры» мощной лавой

В атаку яростно пошли

Им помогали «Фердинанды»,

Прицельно били, как могли.

И скрежетал металл с металлом,

Гул от моторов грохотал,

Земля дрожала под ногами,

Как будто шел девятый вал.

Но им навстречу наши танки,

«Тридцатьчетверочки» пошли,

Чтобы на этом поле брани,

Как гладиаторы, сойтись.

И было явлено, как чудо,

Снаряды наши били туго.

Вдруг оказалась уязвима

Броня врагов и поразима.

Сноп искр высвечивал снаряд,

Попав в броню стального зверя,

Горел фашистских танков ряд.

Своим глазам еще не веря,

Другие перли напролом,

Совсем не чувствуя облома,

Но черный дым застлал глаза,

Не стало видно в двух шагах.
 
Лоб в лоб схлестнулся с танком танк,

Безумный танковый таран.

Они взметались на дыбы

И башни с треском отлетали.

Танкисты стали, как рабы,

Стальных машин, их управляя,

Вкушая призрачность судьбы,

Своей судьбы при том не зная.

Броня, как колокол, звенела.

Орда фашистов озверела,

Понять не смев своим умом,

Что поминальный был тот звон.

Горел и плавился металл.

Сгорали в муках и танкисты,

Огонь вели артиллеристы,

Кругом стоял кромешный ад.

Дышала горечью земля

В чаду костров горевших танков.

Фашистов мощь сокрушена

И жалки были их останки.