Как мы съели фотоаппарат Зенит

Этот забавный случай произошел много лет назад, когда не было еще «мыльниц», цветных фотоаппаратов и всяческих разных прибамбасов, свойственных сегодняшнему времени. В далекие 70-е годы прошлого столетия в нашей семье, был отличный по тем временам фотоаппарат «Зенит». Мой папа носился с ним, как с писанной торбой и во все поездки неизменно обвешивался портупеей на которой спереди висел увесистый «Зенит», а на шее на мягком кожаном ремешке свешивался экспонометр. Подходить близко и трогать руками заветный «Зенит», мне и остальным членам семьи категорически запрещалось. Папа нам объяснял, что съемка «Зенитом» вещь сложная. Объектив фотоаппарата не только нужно направить на снимаемый объект, но и чтобы научиться снимать на него, необходимо знать такие вещи, как: поворот шкалы выдержек вправо или влево совмещение центра отверстия стрелки калькулятора со стрелкой экспонометра. Он нас стращал страшными вещами про штрихи шкал выдержек и диафрагм. Он говорил, нам ни за что не справиться с совмещенными стрелками, и мы понятия не имеем о чувствительности пленки. А уж выбрать в зависимости от снимаемого сюжета величину выдержки и соответствующую ей диафрагму на камере и объективе, вообще задача не для среднего ума. По его словам справиться с этой задачей мог, либо математик (такой, как он), либо, индивидуум склонный к гениальности, ну на худой конец - мужчина, но никак не женщина, а уж тем более ребенок. И добавлял:
- В любом из Вас, конечно, спит гений, но с каждым днем все крепче.

Поскольку, все на свете знают, что мужчины страшно любят всякие игрушки, это могут быть детские железные дороги, автомобили, детальки разного рода, железочки, баночки, фотоаппараты, а теперь кинокамеры, компьютеры и тому подобное, мы со «старшим ребенком» в нашей семье не связывались. И вот однажды, довелось нам поехать за город на большую встречу с родственниками. Родственники, в таком количестве в одном месте - собираются редко, в основном, чтобы пересчитаться. Кого прибыло, кого убыло. Всё прошло очень успешно, родственники с удовольствием позировали перед «Зенитом», а папа выглядел знатным фотографом на этом празднике жизни. Вечером мы стали собираться домой. Бабушка не могла отпустить любимого сына с пустыми руками, поэтому приготовила ему целую авоську с банками соленых помидоров и огурцов. Папа небрежно утрамбовал в сумку банки, а сверху бережно уложил любимый «Зенит» и мы отправились на станцию. Время было позднее, электрички ходили редко. Мы слишком долго прощались с бабушкой и теперь опаздывали на электричку и ещё только подходили к платформе, как услышали приближение электропоезда следующего к Москве. Собрав все свои силенки, мы гурьбой помчались к платформе. Папа бежал последним с тяжеленной авоськой на перевес, времени на переход моста у нас не оставалось и мы начали карабкаться на край платформы. Мама и я успешно взяли эту высоту, слегка застрял папа, грохнувший авоськой по бетонному краю плаца. Послышался звук разбитых банок. Общими усилиями мы подтянули фотографа наверх, и затолкали первым в последний вагон электрички. В вагоне открылась ужасная картина содеянного. Из авоськи тек рассол, поверх осколков перемежающихся помидорами и огурцами плавал «Зенит». Папа впал в прострацию, на его лице отразилось горе. Всю дорогу он упорно молчал.
Как только мы вошли в квартиру, папик уединился на кухне и пока мы раздевались, он методично вытряхивали осколки банки из авоськи, спасая пирожки с капустой «Ай-ля-ля, я у бабушки была». Довольно долго из кухни не доносилось никаких звуков, ни единого шороха. Затем, послышался бодрый голос папы:
- Девочки идите пить чай. Я нарезал халу (если, кто помнит, это белый витой хлеб, щедро усыпанный маком) и сделал бутерброды.
Уставшие с дороги, мы дружно принялись за них. Неожиданно папа застыл с открытым ртом, не донеся до него свой бутерброд. Очки его вспотели, лысина покрылась испариной, его глаза стали размером с блюдца от кофейных чашек и он издал душераздирающий вопль:
- Вы, вы, - заикался папа, - съели мой фотоаппарат!
Мы с мамой одновременно поперхнулись:
- О чем ты? Кроме халы, мы ничего еще не съели.
Но папа, чуть на плача вперил свой взгляд в стол на рассыпанные маковые зёрнышки. Мы тоже посмотрели на них. И только теперь заметили, что среди кучи рассыпанного мака, лежит несколько мелких сиротливых винтиков, которые, как мы поняли, еще не успели доесть. Теперь от изумления и наши с мамой глаза начали вылезать из орбит:
- Так ты сначала винтики разложил? Потом халу резал?
Папа уже практически рыдал в голос:
- А-а-а… Мой «Зенит», чертов рассол, идиотские банки и никому ненужные огурцы с помидорами. Я ведь его просушить хотел. Раскрутил, на детали полочку положил, а винтики на столе забы-ы-ыл. А Вы? - грозно сверкнул очами и очками папа, - их съели!
Мама растерялась, но резонно ему заметила:
- Гена, ну ты ведь тоже их ел…
От такой наглости со стороны домочадцев у отца чуть не случился апоплексический удар. Улетев в комнату, он схватил инструкцию к фотоаппарату, прилетел соколом с ней на кухню и потрясаяей в воздухе начал нам читать.

Особые замечания

С фотоаппаратом «Зенит» следует обращаться бережно, содержать его в чистоте, оберегать от резких механических толчков, ударов, сырости и резких колебаний температуры. Хранить аппарат следует в закрытом футляре. При этом объектив должен быть закрыт крышкой, а затвор и автоспуск находиться в спущенном положении. Не вынимайте без надобности объектив из камеры, чтобы не допускать загрязнения и попадания пыли на поверхности оптических деталей. Иначе завод не принимает претензий, так как фотоаппарат является сложным оптико-механическим прибором.
- Вот! Вот!!! – возбуждённый папа размахивал бумаженцией перед нашими носами, - никакой завод теперь его не возьмет из-за ваших огурцов (будь, они трижды неладны), помидоров и прожорливости. Не могли попозже чай попить. Как теперь из вас доставать эти детальки?
Смеяться над этой ситуацией впрямую нам не позволяла совесть, отражавшаяся в очках отца. Но и не оценить комизм ситуации мы не могли. Поэтому, предложили папе утром провести экспертизу на винтики, предварительно дав всем членам семьи соответствующее лекарство. Пурген, например. Слушать нас дальше папа не стал. Собрав остатки фотоаппарата в коробку из-под ботинок, страдалец, сгреб оставшийся мак со стола, отправил его в рот и замкнулся в себе на весь оставшийся вечер.
Вот так мы съели фотоаппарат «Зенит» и не подавились.

28 октября 2003 года