Дереза и Узурпатор

Дереза и Узурпатор



Когда возникла в доме эта вещица? Откуда она взялась?
Фигурка козла с обломанным рогом из слоновой кости.
Козла-то козла, но привыкли мы звать эту штучку козочкой.
Маленькая Эмма учила стишок - "Я козочка ме-ке-ке, я гуляла на лужке"...
Конечно же возникали ассоциации с козой-дерезой и пресловутым серень-
ким козликом.
Всё это имело место быть.
Семья наша сжилась с козлобородой вещицей размером не превосхо-
дящей мизинец.
Даже на дачу её с собой возили. Ставили на старом комоде, рядом с
другими "раритетами" - шкатулкой из ракушек, подаренной бабушкой Ме-
деей, открытками с прорезями в форме сердечек, глиняной кошкой-копил-
кой, вообще неизвестно откуда взявшейся в нашем дачном доме.
Ну, и вот коза эта. Фря столичная. Блистала меж вещичек поселенных
на даче навечно, и случайно попавшая в пасторальную глушь.
Было впечатление, что старается она стоять особнячком и ни с кем осо-
бой дружбы не вести: ни с кошкой-копилкой, ни с бабушкиной шкатул-
кой, ни с запылёнными, но любимыми нами открытками с оконцами.
Особняком стояла. Букой жила...
Но не выдержало её сердечко, не выдержало гордого одиночества, и влю-
билась наша козочка в крошечную фигурку Наполеона, привезённого ма-
мой из поездки в Париж.
Фигурка была так себе. Неважнецкая. И мы пеняли маме - надо тебе бы-
ло тратить валюту на такую ерунду. Мама обижалась - ничем, типа, вам
не угодишь. Но фигурку отвезла на дачу и поставила на комод. Рядом с
козой.
И что вы думаете, сколько бы перестановок не делалось на этом жизнен-
ном пространстве, как бы не перетусовывались позиции, коза неизменно
торчала рядом с Наполеоном и косила на него несуществующим глазом.
Мне даже стало казаться, что её тяготит отсутствие одного рога.
- Ну, что уж, дорогая, поделаешь. Так похОдите! Помочь ничем не могу.
- Рад бы, но не могу.
Но мысль эта, мысль о безответно влюблённой безрогой козе засела за-
нозой в моём отзывчивом сердце.
Я стал думать об этой рогатой твари, как о товарище по несчастью.
Ну, почему не помочь-то?
Взял свечу из белого воска, коих на даче было великое множество, и
слепил козе недостающий рог.
Лепил его на террасе и ей прилаживал там же. Не хотел, чтобы Узурпа-
тор видел сие действо.
Слоновая кость в руках была теплой. Мне казалось, я чувствую бьющее-
ся сердце козы. Трепещущее от благодарной радости и надежды.
Закончив работу, я поставил козу на комод, подпихнув поближе к зло-
счастному объекту её вожделений. А сам спать пошёл.
Как же я был огорчён, когда утром увидел свою безрогую красавицу в
самом плачевном виде и состоянии.
Рог расплавился в палящих лучах июльского солнца и потёк, уродуя ко-
зу и заливая "блескучие" сапоги ее кумира.
Лицо кумира отсвечивало злобной зеленцой.
Может быть, на медную поверхность скульптурки падал свет солнца, лу-
чи которого просвечивали сквозь нежную зелень берёз. Может быть.
Но козе-то моей легче от сего факта явно не было.
Я унёс её на террасу. Отскоблил потёкший воск, отполировал до блеска
маленькое тельце.
А потом пошёл в сельский магазинчик и купил козе своей многострадаль-
ной удивительной красоты пьедестал.
Это был кусок гладкой, прозрачной пластмассы в который навечно впая-
ли краба, несколько крошечных ракушек и пару водорослей.
Смотрелось это китчевое роскошество превосходно.
Думаю, нашему корсиканцу - как раз, чтобы спятить от зависти.
Дома, водрузил свою полурогатую подружку на этот постамент, а Узурпа-
тора поставил лицом к ней - пусть смотрит, пусть завидует.
Спать я ушел счастливый.
Утром проснулся в отличном настроении и пошёл посмотреть, как там де-
ла-то. У козы с Наполеоном, в смысле.
Картина моим глазам предстала удручающая - на постаменте стоял ухмы-
ляющийся Узурпатор, а поверженная коза лежала у подножия.
Рядом лежал сломанный второй рог...



РИНА ФЕЛИКС