Брату

Как часто мы к своим родным
хладеем сердцем и душою
и только разумом одним
сквозь щели век внимаем им,
но не уводим за собою.

Как часто нервною рукой
мы прерываем речь простую;
рациональною тоской
печать прикладываем злую
мы к их устам и гаснет взор,
но в силу крови их укор
перерождается в любовь
 и правду жизни – вновь и вновь.

Как часто требуем от них
грехов постылых отпущенье.
В ночи терзает нас сомненье
и тени призраков былых.
Но всё проходит и уже
мы пламень юный осуждаем,
свой след виновный забываем
 и не копаемся в душе.
______________________________

Ты для меня всегда одним,
Братишка милый, оставался,
который всё за мною гнался
и был за это мной гоним.

Тебя ругать и поучать
была забота мне святая,
а потому до жизни края
охота будет мне большая
всё о тебе, Никита, знать.

Что для тебя всего закон?
Какую правду в мире ищешь?
Твоею дружбой кто пленён?
Когда, презрев дороги, тыщи,
метраж унылый, вдруг зайдёшь
и улыбнёшься? Будто снова,
из-за туманного покрова
времён прошедших, дом воскрес
и наш отец… О, миг чудес!

Меня всегда ты там найдёшь,
покуда сердце будет верить
в ту нить бесплотную, что нас,
соединив в весенний час,
велела будущее мерить
укором совести, мольбой
высокой правды одинокой.

Года проходят пеленой,
бегут рутинно, однобоко…
И иногда вдруг устаёшь
бередить взор свой удивленьем –
так любопытство предаёшь
цинизмом горьким и сомненьем.
Во днях не ищешь ничего
и ход часов тебе порукой;
спадаешь – лёгкое перо –
в тиши на каменное дно,
не тяготясь душевной мукой.

Всё это – многих слабина,
для коих звук размытей, глуше,
чем дальше отплывут от суши,
где их ласкала старина.

Но не таков удел широт
ума и цепкого вниманья,
неугасимого старанья
в пути, где каждый не пройдёт.
А посему держись глубин,
что далеки от предрассудков,
пустых волнений, закоутков,
где всё кричит – «Не ты один!»

Нет, ты один. И вкруг тебя
приметы жизни одинокой.
Пусть кто-то любит, торопя,
и остаётся пусть не строгой
к тебе судьба, но сам с собой
ты разговор ведёшь бесстрастный,
то неосознанный, то ясный,
лишь в этом чувствуя покой.
Всё переменится. Вдвойне
ты водрузил себе на плечи.
В немом кино, без звуков речи
я вижу мир на полотне
и всё гадаю – в чём же суть
движений – быстрых и нелепых,
тобой восторженно воспетых?

Мне этой правды почерпнуть
порой не хочется, но знай,
что я люблю тебя и верю,
что ты любую дрожь, потерю
введёшь с улыбкой в светлый рай
и обратишь, на радость нам,
в златого счастья легкокрылость.

Скажи мне, Брат, скажи на милость,
что будешь счастлив тут и там!

______________________________

Июльский ливень через ночь
прошёл хозяином весёлым.
Я всё гоню в бумагу прочь
слова волнением суровым…