28

Постепенно позиция и прямая черта
вымываются дочиста. Остаётся вода,
что, стремительно падая, образует процесс
созерцания скупости преходящих чудес.

Так, порою высокое вдруг находишь в простом.
Майским трепетным сумраком возвращаешься в дом,
чтобы вновь успокоиться средь бушующих вод
и примерить сознание, что прошёл ещё год.

Постепенно безличное ощущаешь сильней
и его будто требуешь от случайных людей
существом своим сломанным. Устаёшь, но не спишь
и с тревогою слушаешь, как вода льётся с крыш.

Всё со временем кажется не своим и скупым.
За решётку безумия не доносится дым
актуальности, резвости… И возможно дышать,
под дождём бесполезности, промокая, стоять.

Всё уходит. Стирается, истончается пласт.
Безутешного прошлого отрезаешь балласт,
улетаешь в безмолвие – никому и нигде,
спотыкаясь и падая, не кричишь о себе.

За стеклом дирижируют дерева под дождём.
Щетину опостылую поднимаешь ногтём
и вздыхаешь в спокойствии: «До свиданья, юнец…»
Постигая бессилие, усмехнёшься…