Нельзя научить удовлетворять жену...

"Нельзя научить удовлетворять жену"...



Я сижу на полу и рассортировываю ворох одежды.
Наконец-то руки "дошли"...
Куда они дошли?
Всё равно - куда, но шли они так долго, что одежду, действительно,
рассортировать следовало, дабы отделить вещи винтажные от обычного
старья, которое (хочешь не хочешь) невесть откуда набирается, не
спрашивая у нас разрешения на право пребывания в нашем доме.
Каждая вещь хранит воспоминания о каких-то событиях. Милых и не
очень. Веселых и грустных.
Достаю белое платье аккуратно уложенное в целлофановый пакет.
Платье простое. Без затей. Широкая юбка. Короткие рукава.Полагался к
нему и пояс. Серебряный почему-то...и бантик.
Бантик присутствовал, а пояса не наблюдалось.
Куда это он делся?..
Возможно, остался там...в том поле...в том лете...
Жаркая волна стыда заливает щеки.
Стыда ли?..
Я жила на даче. Посёлок располагался на берегу ручья впадающего в не-
большое озерцо.
Противоположный берег был высоким, и мы часто представляли, как вы-
режем из картона огромные буквы, сложим из них слово "HOLLYWOOD" и
выставим это "произведение" на высоком бережку.
Представляли, какое недоумение вызовет сие озорство у аборигенов и
дачников, идущих поутру за водой.
Мечтали, но так и не осуществили задуманное...
В то лето...лето ЖЕНЩИНЫ В БЕЛОМ, стояла такая жара.
Воздух был сух. Над шоссе струилось марево. Хотелось к воде.
Я и пошла на озеро.
Шла медленно, смеялась, посматривая на крутой бережок с чудившимися
мне огромными белыми буквами.
Потом купалась. Далеко не заплывала, так как была одна и боялась,
что ногу сведет, а помочь некому...
Возвращалась полем. По выжженной стерне.
Хотелось повернуть назад и вновь искупаться в прохладной воде. Или
посидеть в кружевной тени деревьев.
Я предпочла второе.
Села с книгой, но читать не смогла. Что-то мешало. Томило.
Одуряющая жара не давала думать.
Вернее, наводила мысли на нечто несусветное. На то, о чём думать не
следовало.
На помидоры, которые я собрала и которыми любовалась уложив их в
большую фаянсовую миску.
Толстое белое стекло и толстые помидоры. Маленькие крепкие огурцы и
стрелы зеленого лука с упругими головками.
Красиво.
Вспомнила, что употребление большого количества помидоров удлиняет
жизнь. Женщинам на год. Мужчинам - на два.
Почему такая несправедливость?
Удлиняет жизнь и шоколад...незначительно.
А вот качественный (ежедневный) секс удлиняет её (жизнь нашу) на це-
лых восемь лет.
Видимо и нам (женщинам) и им (мужчинам)...Поровну...
Дальше мысли уводили в сферы еще более интимные. Хотя, уж куда более-
то?
Как-то, в одной из передач с интригующим названием "Ничего личного"
Арканов уведомил - НЕЛЬЗЯ НАУЧИТЬ УДОВЛЕТВОРЯТЬ ЖЕНУ. ЭТО,
ИЛИ ДАНО, ИЛИ - НЕТ...
Он был категоричен, но ему никто и не думал возражать.
Мужчины, видимо, считали (каждый), что им ДАНО, ну а женщины, види-
мо, думали так, как я...(прямо противоположное)...
Так о чём это я?
О том, что нельзя путать ВИНТАЖ с СЕКОНД ХЕНДОМ - понятно всем. Или
почти всем.
А вот о том, что качественный секс отличается от некачественного,
как небо от земли, а день от ночи, знает далеко не каждый.
Ну, скажите мне, как можно думать о том, о чём не имеешь понятия?
Нет, думать ты, разумеется, можешь, а толку-то?
Мне (любознательной) один приятель рассказывал, что без труда отли-
чит оргазм от его имитации.
Вот ему, видимо, было ДАНО...
В жарком полудне я задремала и очнулась от этого обморочного состоя-
ния, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд.
Надо мной стоял Ванька. Местный тракторист. Весёлый и вечно чумазый.
Именно такими смотрят на нас деревенские парни с экранов ТВ и КИНО.
Пшеничные, давно нестриженные кудри, курносое лицо с милыми веснушка-
ми, скрытыми сейчас густым загаром.
Парень вертел в перепачканных мазутом пальцах мои купальные трусики.
Ухмылялся по-дурацки. Будто сообразить не мог - что это такое. Эка
невидаль!
А я, разморенная солнцем, наблюдала за его действиями и думала -
что дальше?
И когда это "дальше" наступило, продолжала думать так, будто всё еще
пребываю не в объятиях Ваньки-тракториста, а в нежных объятиях Мор-
фея. 
Задранное до подбородка белое платье ничему не мешало. Ничему абсо-
лютно. Отталкивать Ваньку не хотелось...совершенно...
Я чувствовала его жаркий рот, закрывающий мой невероятным поцелуем.
Казалось, моя ангина будет обласкана на веки-вечные.
Придавленное Ванькой тело хотело тяжести еще большей. Давления еще
более пленительного.
Прикосновение к мягкой груди делало ее уже не столь мягкой, а пальцы
Ваньки (вымазанные мазутом) уже нашли...ммм...
Перед мысленным взором почему-то маячила детская игрушка-пирамидка.
Ярко раскрашенные составные части ее снимались одна за другой, остав-
ляя обнаженным гладкий, нераскрашенный стержень...
Почему именно ЭТО?
Любой психолог без труда найдет объяснение подобной фантазии.
Я подсчитывала составные части игрушки?
Нет...я подсчитывала взлеты и падения, которые дарил мне Ванька.
Взлеты и падения, которые накатывали на меня волна за волной, застав-
ляя забыть обо всём на свете.
Дополняло это невероятие присутствие Ванькиной собаки Чары, которая
устроившись рядом, вылизывала пальцы моей правой ноги.
Я пыталась отпихнуть собачью морду, а потом - покорилась и, простите
меня, даже эта "собачья" ласка была органично вплетена в происходя-
щее волшебство...
Потом он прошептал - приходи ввечеру, сладкая. Ждать буду...
А я побрела к даче. Ноги почти не держали. В воду уже не хотелось.
Хотелось пахнуть "этим"...подольше...
На террасе стояла миска с помидорами. Я схватила ее, поставила на си-
денье машины, рядом с водительским, плюхнулась за руль и покатила в
Москву.
Всю дорогу я вспоминала Ванькины руки, Ванькины губы, Ванькины паль-
цы...
В какой-то момент мне захотелось развернуть машину и помчаться на-
зад, чтобы "ввечеру" вновь услышать его шепот - сладкая...
Нельзя...нет...нельзя...
Зимой уже позвонила Ирина Михайловна. Она была страховым агентом и
каждое лето взимала некую (приличную) мзду, вроде бы гарантирующую
сохранность наших хором.
Она рассказала, что Ванька провалился с трактором под лед. Чего его
носит на это озеро? Что он там ищет? Кого ждет?
Ванька ждал меня. А я ждала его...
Я сорвалась и полетела в больницу, где пребывал спасенный аборигена-
ми Ванька...
- Ой, Чара, да не тащи ты это платье.
Винтаж. Ретро. Старье.
Это платье я не выброшу никогда. Это и не платье вовсе. Это - веха.
Веха с которой началась, собственно, моя жизнь.
Я разложила вещи по огромным "икейским" коробкам - Ванька любит всё
красивое. Любит чистоту и порядок в доме.
Обед готов. Скоро придет мой "хозяин", мой мужик.
Успешный владелец московского авто-сервиса...
Мой деревенский Ванька! Муж, которому ДАНО...



РИНА ФЕЛИКС