Всё тише голос

Чей колокол рыдает взаперти?
То знак, наверно, подаёт всевышний.
Чуть обожди! Год не бывает лишним
Тому, толИку кто прошел пути.
Стихи меняет бард на листья дней,
Их прячет смерть в гербарий личный сразу,
Боясь еще несделанное сглазить,
Пока писатель в творческом огне.
Поэт от простодушия нахал,
Перо и лист, как сердце на ладони.
В урочный час свезут в некрополь кони,
Им всё одно, что он не дописал.

Кривые буквы, злые тени звуков,
Колотят рваной цепью по глазам.
На землю смотрит месяц близоруко,
Сквозь окна мёртвым холодом сквозя.
Задумчивый поэт застыл на сцене,
Держа в руке зажжённую свечу.
В чистилище всем назначают цену,
А он твердит: я к матери хочу!

Его сомнений и надежд слова
Сложило время в странные молитвы,
Которые вели мужчин на битвы,
А женщины хранили в кружевах.
В них жар скаженной чувственной души,
Поэта слово не сродни зароку.
Его стихов рассказывают строки
О той берёзке, что грустит в глуши.
Тем, что из них не льётся благодать,
Неким стихи и песни не по нраву,
Где нет из уст красавцев и красавиц
Любви и верности взаимных клятв.

Всё тише голос, уносясь далече,
Он ветром с моря до поры утих,
Пусть даже в пекле числясь, будет вечен,
Как крик его, последней песни стих.
Сквозь буквами натянутые сети
Тебя коснётся, не заметишь сам,
И ты, теплом чужих сердец согретый,
Дашь волю неожиданно слезам.

Действительно, поэт не соловей,
Уже свой голос выжег хрипотцою.
Чуть покутив с обманщицей судьбою,
Он малость от неё осоловел.
Разве мечта быть сытым и сухим,
Поэзия лихой беды начало.
Поэтов кровь не раз из ран стекала,
Вот песни и поют на их стихи!
Вход в рай им не по чину через дверь.
Жизнь стихотворца временами стрёма,
Душа парит над пропастью разлома
На крыльях, обретённых у химер.

Лучше молчи, пока читаешь строчки,
В мире вечного нет, кроме перемен.
Тут не слова, и между ними точки,
А сердца стук, забитый под рефрен.
Воздетая рука поднимет факел
Безумства страсти, не страшась суда,
Так чья-то кровь не пожалела капель
Ради любви. И будет так всегда.

P.S
Чтобы стих, плетя сонеты,
Тайною слезой мерцал,
Рифма, верная поэту,
Шпагой гладила сердца!