Блики на воде

Брамин
Он благословлял людей, а они были благодарны ему.
Скопилось много риса, сладостей, мяса, цветов.
Вокруг кружила собака. Она не могла благословлять, и потому была голодной.
Когда все разошлись, монах стал есть и ногой отгонять собаку.
Собака укусила его за палец.
Монах страшно ругался.
И мир опять обрел гармонию.
А собака смеялась в кустах.


НАСТОЯЩЕЕ РЯДОМ


Буддийский монах, совсем юный, спал на досках и, как обычно, грезил о  прекрасной фее цветов. Когда он открыл глаза, она лежала рядом, свернувшись клубочком, как зверек и спала, мерцая. Он боялся пошевелиться, он боялся дышать. «Вот сейчас сморгну, и моя фея исчезнет», – думал он.
Он сглотнул, но фея не исчезла. Она открыла раскосые глаза и спросила с улыбкой:
- Ты хочешь пить?
Он прохрипел:
- Хочу.
- Пей!
- Пью.
- Ты хочешь видеть?
- Хочу.
- Видь, – разрешила она.
- Вью, – ответил он.
«Я должен проснуться, а то я сойду с ума».
- Ты бдишь?
- Бдю.
- Ты видишь, всходит солнце. Зришь?
- Зрю.
Так он прозрел
Беседка

В беседке беседовали двое. Это была юная парочка влюбленных. Они еще не надоели друг другу и поэтому наслаждались новизной ощущений. Сейчас они просто смотрели в глаза друг другу и распределяли роли и правила игры ухаживания. Их взгляды и пальцы нежно касались, они ворковали, как голубки, и нежный, еле уловимый свет влюбленности и молодости струился от их лиц.
А под беседкой лежал пьяница в тяжелом мутном забытьи.
Заходило солнце, щебетали птицы, парочка уже целовалась и, наконец, дала волю рукам. Нежность и аромат влюбленности перетекал в терпкое крепленое вино страсти.
Пьяница проснулся и мутным глазом косил в цель беседки, облизываясь сухим языком. Ему были противны эти дрожащие ручки, судорожное раздевание и, в паузах между слюнявыми поцелуями, признания в любви. Его мутило, но он смотрел и наливался праведной злобой.
«Вы что – ик – тут – ик – блин – ик – делаете? Гады! Вы шо – ик – здесь же дети – ик – ик – блин»
Испуганные влюбленные и пьяница смотрели друг на друга, страсть схлынула, злоба растворилась, произошла реакция взаимной нейтрализации. Вечер закончился, и все пошли домой спать.
В призрачном свете луны стоит моя беседка, совсем пустая, но очень красивая. Я люблю ее, она честная.

СОН


Этой ночью во сне он бежал по цветущему лугу, раскинув руки-крылья, он взлетел в небо и парил над теплой землей в золотом свете.
Утром он проснулся от жуткого крика «Подъем!». Он опять был в казарме и с горечью натягивал солдатскую робу.
Вечером с командой «Отбой!» он засыпал со счастливой улыбкой, ожидая свой сон.
Он брел по застойной воде в темных затхлых катакомбах. Он не мог найти выход, страх и холод поднимались с ног все выше и сковывали его. Наконец, он провалился в темную воду, что-то скользкое и сильное душило его и тянуло вниз.
Он еще не слышал звука, прекраснее крика «Подъем!». Он разбудил его, вырвав из лап ночного кошмара. С невыразимой радостью он надевал робу и смотрел в окно на светлый плац, одухотворенные лица товарищей, на суровые, но такие родные морды сержантов.
«Надо жить здесь и сейчас» - думал он.

ПЛОД


Женщина сидела, сложив руки на большом животе, прикрыв глаза, она отдыхала.
В ней развивалась новая жизнь. По лицу блуждала неземная улыбка. Теплое осеннее солнце ласкало ее лицо, руки. В парке щебетали воробьи. От беременной женщины исходил свет любви, покоя, счастья.
А ведь в каждом из нас есть плод. Если оплодотворить сердце Небом, он забьется, и мы забеременеем Душой.
Я знаю беременного мужчину – это Будда.

БЕЛЫЙ РЫЦАРЬ

…юный рыцарь в сверкающих латах  на белом коне победил всех на турнире и торжественно получил от дамы сердца шелковый шарфик. Он повязал его на шею и улыбнулся. И все. Все закончилось.
- Стоп камера. Снято. Всем спасибо.
«Вот и все закончилось. Можно переодеться и отдохнуть» - думал юноша.
По дороге домой он купил шарф и повязал на шею. Получилось красиво. Он хотел почувствовать себя рыцарем, но даму  сердца почему-то искать ему не хотелось.
Любовь требует от человека духовной силы, желания любить. А он любил себя в искусстве.  А для души у него был котик, которому он и подарил шарфик.

РОЙ

Высоко над землей кружили вороны. Их было очень много в вечернем небе. Они перетекали из одного роя в другой, и обратно.
Вороны мне напоминали то ли мошек, то ли стайки рыбок. В них удивительно соединялись свободный полет – скольжение и внутренний порядок – подчинение.
Человек перевел взгляд на площадь, лежащую внизу, и с удивлением заметил то же роение людей. Он уже опаздывал на работу, наблюдая за небом. Человек опустил глаза и обречено заторопился на троллейбус.
А вверху, в небе, как прежде роились вороны. С высоты своего полета птицы видели людей, город напоминал муравейник или рой пчел.

ВОЛНЫ

Волны мягко целовали берег, порождая тихий шелест целующихся губ. Море было спокойно и открыто просвечивалось вглубь.
Море – томная женщина – плавилось под слепящим диском Солнца – мужчиной. Они касались друг друга едва-едва, рождая мягкие, ленивые волны, которые катились по морской глади.
Говорят, в прибое зародилась Жизнь.
Когда целуешь женщину, вспомни о море.

МАНЕЖ


Ребенок сидел в манеже и сквозь сетку смотрел вперед.
В манеж ему набросали игрушек в надежде, что он хоть немного даст родителям передохнуть.
Ребенок привычно кричал на высокой ноте, игрушки его не интересовали, ему нужна была Воля.
А ты видишь свой манеж, ты чуешь свою Волю?

ПЕРОН

Над пригородным пироном ползли тяжелые тучи. Яркие полосы света как сквозь занавес пробивались сквозь слой облаков на грешную землю. Декорация спектакля с названием «Жизнь».
Бабуля, вся в узлах и сумках, спешила на подъезжающую электричку. Бежала…
Остался уже последний пролет лестницы, когда один из узлов распался и бабулин нехитрый скарб рассыпался по ступенькам.
Электричка еще стоит, и отчаяние бабули достигает предела – что делать? Подхватить оставшееся, и броситься в зовущие двери, или собирать и ждать следующую электричку?
Словно две невидимые руки разорвали ее разум.
Бабка кинула сумки, сбросила с плеч узлы, пнула их ногой и плюнула на все это сгоряча. Уперев руки в бока, она уставилась невидящим взглядом вдаль.
«Вот так бы и стоять столбом всю жизнь» - думала бабка.
Над ее головой пролетела пичужка, громко чирикнула, перевернулась в полете и исчезла в небе.
А в душе у бабушки танцевала маленькая хорошенькая девочка.
По лицу, по морщинам текли слезы, смешиваясь с мелкими каплями дождя.
Поезд тронулся, и сквозь мутные стекла электрички смотрели озабоченные люди на странную бабку, стоящую неподвижно на пустом пироне. Они ехали. Они успели. Поезд вез их – спектакль продолжался. Только одним актером стало меньше.
А над опустевшим пироном разливалась музыка. Танцевал ребенок.

***

- Женщина! Почему одна в горах?
- Я заблудилась, отстала от экскурсии, и автобус уехал.
- Я проведу тебя, - сказал немолодой, еще крепкий джигит и повел ее через перевал.
Женщина с радостной покорностью семенила за ним.
Они заночевали в охотничьей сторожке, он приготовил ужин и постелил ей бурку у огня. А она не знала, как его отблагодарить.
Они молча смотрели в огонь, и вдруг она запела, неожиданно для себя, чистым грудным голосом…
Женщина навсегда осталась с ним в горах.

***

Трещина змеилась по старинной вазе.
Она появилась, когда закричала от ужаса моя жена.
Перед ней раскачивалась королевская кобра. Ребенок проснулся и заплакал.
Крик длился бесконечно на одной высокой ноте, змея раскачивалась, ребенок плакал – время остановилось.
Я хлопнул в ладони, змея уползла, жена замолчала, а ваза таки раскололась.
Змея струилась в старых развалинах, ища спасительную тень. Зной придавил все живое раскаленной плитой.
Тень от стены была большая и бархатная. Нам обоим хватило места. Мы смотрели друг на друга и молчали.
Незаметно для себя я заснул. Во сне я видел змею. Мы смотрели друг на друга и молчали.
Когда солнце зашло, я проснулся и не понял, где я! Я сидел на бархатной подушке в бисерном халате рядом с фонтанчиком, а напротив сидела девушка. Я засмеялся и сказал своей наложнице, какой удивительный сон я видел про развалины, солнце, змею.
Теперь я боюсь спать. Я боюсь проснуться.

КОМСОМОЛЬЦЫ

Свеча горела на столе и согревала своим янтарным светом весь барак.
Строители-комсомольцы смотрели на нее и мечтали о лете, уюте, любви, новом городе – саде.
Утром удары в рельс погнали их в слякоть ударной стройки.
Под фуфайками и в глазах горела свеча.
Английский репортер чертыхаясь кутался в меховое пальто, удивленно наблюдая за веселыми строителями. У него в домике было электричество.


МАЛЬЧУГАН

- Ангелы, Ангелы, а я вас вижу! – задрав вверх светлую головку и тыча в небо пальчиком-сосиской, мальчик монотонно бубнил эту фразу. Ему одному были видны Ангелы. Он видел сквозь сферы мироздания, как в фиолетовом небе плыли Ангелы, издавая хрустальные звуки, предаваясь любви. Ничего другого Ангелы не умели. Они с удивлением обнаружили, что их видит земной ребенок.
- Ангелы, Ангелы, а я вас вижу! – без устали повторял ребенок.
С неба по спирали спускались белые жирные голуби. Они уселись на ветку над головой ребенка и с удивлением взирали на толстенького и нагленького мальчугана. Мальчик радостно прыгал на месте, хлопая себя ладошками по толстым ляжкам, и кричал: «Ангелы! Ангелы ко мне пришли!».
Голуби ворковали, мальчик кричал. Мама смотрела на него из окна и думала: «Что делать с этим ребенком? Может, показать врачу?».
Солнце садилось. Люди возвращались с работы. И толстый карапуз как обычно разговаривал с птицами.
Еще один день прошел.

ФИАЛКА


Ночная фиалка цвела и пахла в темноте. Никому не видна, никому не нужна ее нежность, ее светлость.
«И очень даже хорошо, - говорила себе фиалка, - не надо никому доказывать свою красоту. Никто не сорвет меня в букет и не подарит милой».
Но плакала фиалка в темноте.
Но плакала фиалка вечернею росою.
А небо ей мигало звездными очами.
А небо ей шептало звездными устами
«Себя не видно в темноте, но легче быть собою
Себя не видно в темноте, но я цветок раскрою
Себя забудешь в темноте и расцветешь на воле
Ты пьешь земли росу-красу, а смотришь цветком в небо»
Ночная фиалка улыбаясь, цвела и пахла в темноте. И тонкий, тонкий аромат струился над землею.


МАЛЬЧИК


Ребенок водил пальчиком по запотевшему окну.
Уже давно стояла сырая, дождливая осень. Мама ушла в магазин, и он был один.
Ребенок рисовал пальчиком и следил, как скатываются капельки, оставляя за собой дорожки.
В комнате было тепло и тихо, а за окном – бр-р-р-р. Закончив с одним стеклом, он перешел к другому. Мальчик водил пальчиком по стеклу, и проявлялись удивительные узоры, вензеля, что-то связывающие в этом мире.
Мальчик водил пальчиком по стеклу и сплетал, соединял видимое и невидимое.
Ангел неслышно поцеловал ребенка в лоб, и мальчик радостно улыбнулся голубю, сидевшему на ветке за окном.
Мальчик водил пальчиком по стеклу и улыбался.

ЩИТ

Щит был древний, медный с глубокими отметинами от мечей и топоров. Уже много поколений он висел на стене, вызывая в нас гордость за своих предков. Даже женщины украдкой прикасались к нему.
Медные заклепки были расположены тремя рядами по кругу, что очень напоминало солнце.
Когда в горы пришла война, я взял это щит, хотя против пушек и пуль он не давал защиты.
… Наш отряд был окружен в ущелье русскими. Солнце взошло и отразилось на моем щите. Я стоял перед грудой камней, служившей нам укрытием, со старой шашкой и щитом. Из-за насыпи меня звали назад горцы, но я не боялся – у меня был щит.
Русские ушли…
Щит был древний, медный с глубокими отметинами от мечей, топоров и пуль. Он до сих пор висит у нас на стене.

БЕГЛЫЙ

Он давился мякотью арбуза, пытаясь утолить жажду. Он бежал с урановых рудников Туркестана. И вон наконец наткнулся на бахчу. Он разбивал арбузы об колено и погружал все лицо в сладкую розовую мякоть. Он ел и пил одновременно.
Наевшись, он почувствовал чье-то присутствие. За спиной у него стоял старый туркмен с двумя овчарками и покачивал головой. ЗЭК молчал, и страх холодным потом струился по спине.
 Повисло тягостное молчание. Оно длилось и длилось. ЗЭК обреченно опустился на песок.
Старик и его собаки беззвучно растворились в песках.
Вечером он пил чай в юрте. Вокруг собралась родня.
… Осенью, когда за окном слякоть, и он пьет чай, он вспоминает Туркмению.

***


«Я люблю своих сумасшедших, - сказал врач жене, - только с ними я могу быть собой. Они как собаки – когда любят – любят, когда не любят – рычат».
«Я хочу с тобой, мне интересно» - сказала жена.
… После работы они не разговаривали три дня, а потом развелись.
«Я люблю своих сумасшедших» - сказал врач, глядя в зеркало, не спеша сбривая щетину, мурлыча привычный мотив.


ПРОФЕССОР


Сиянье разливалось, мерцало, плыло. Светлое пятно окутывало всю его фигуру. Старый профессор отдыхал в своем кабинете. Он полулежал в старом кожаном кресле. Сейчас он не мог думать о чем-нибудь, он был сейчас на связи. Сейчас он опять стал созданием света. И свет переливался в нем, жил.
Когда, наконец, он пришел в себя, то долго восстанавливал свою земную память, ему захотелось есть и любить. А завтра он читал лекцию. Студентам было интересно.
СПИНА


У него была могучая спина. С двух сторон от позвоночника бугрились холмами спинные мышцы. Потоки энергии по позвоночнику тугими волнами нисходили сверху и восходили снизу, не смешиваясь и не мешая друг другу.
Атлант держал небо. Позвоночник – как ствол дерева соединял Небо-Уран (Отец) и Землю – Гею (Мать). Он стоит еще до сих пор. Это ось Земли. Магнитные силы земного ядра входят и выходят через него, создавая вокруг планеты защитное поле. Жесткие космические лучи расцветают северным сиянием, образуя ионизирующий слой там, где они соприкасаются, это его щит.
Титан, сын Земли, держит Небо, опираясь о Землю.


СТРЕЛА

Стрела летела, вспарывая воздух, шипя и свистя.
Легкая, гибкая, длинная, она летела, любуясь собой, свободой. Она летела, не зная своей цели. Она ей была не нужна. Сам полет пленил ее.
Ее песню, песню ветра мог слышать только старый боевой лук. Он смотрел ей вслед, он знал цель, а она – юная, изящная, с полосатым орлиным опереньем, смеясь, улетала все дальше и дальше. Она смеялась над ним, а он ею любовался.
Достигнув зенита своего полета, она с испугом осознала – полет кончился, теперь началось падение. Она неслась навстречу земле. Глубоко вонзившись в землю, стрела долго горестно дрожала своим нарядным опереньем.
Стрелу принесли опять к старому луку и поместили к сестрам в тесный колчан.
Старый лук учил свои стрелы не только полету, но и жажде цели.
Когда пришло время и лук был натянут на весь размах, и стрела молнией мелькнула, ее манила, ее звала ее цель. Но прежде, чем стрела и цель стали одним, старый боевой лук уже был там.


***

Со мной вдруг случилась изоморфная трансформация.
Гиперпространство вспухло гиперемией и выплюнуло меня назад в современный континиум. Свершилось!
Измерения совместились, я остывал, обновленный. Алгоритмы сознания и подсознания оказались абсолютно тождественно юны.
Ура! Гипофизарно-гипоталамные зоны гармонично коньюгировались. А это чего-то да стоит!
Величайшая трансформация завершилась!
Я вышел на улицу. Душа пела. Ко мне подошел старый приятель.
- Пить будешь?
- А как же!
Впереди меня ждала ночь и новая изоморфная трансформация.

НЕ ДЕРГАЙТЕ ЗА УСЫ СПЯЩЕГО ТИГРА,
ДЕРГАЙТЕ   ДРАКОНА


Учитель поучал ученика:
«Жизнь твоя, дружище, бесконечное тело дракона. Люди текут как вода по чешуе, скользят по черепице мира, а удел их – желоб-привычка. Тогда уж не вырвешься. Все – хана! Жизнь – сон. Ты вот почему ко мне пришел? От тоски – досады душевной. Поскольку ты еще молод, неопытен. Потому, значит, смола-живица в тебе еще не отвердела, корой не взялась. А скажи-ка мне, детина, не хотелось ли тебе подергать за усы дракона, отодрать хоть один разок чешуйку-черепицу? Тогда взовьется дракон и посмотрит тебе в Душу золотыми глазами вечности!»
Воодушевленный ученик бросился к учителю и вырвал клок седых волос с макушки. Схватившись за руки, они яростно смотрели друг другу в глаза.
Дракон проснулся.
Вокруг, медленно набирая силу, разливалось золотое сияние.
Не дергайте за усы спящего тигра.
Дергайте дракона.

МЕЧ


По узкой извилистой теснине ехал запыленный отряд воинов. Это все, что осталось от великолепного двенадцатого римского легиона. Они уже не опасались камнепада сверху, засады впереди или погони сзади. Их отпустили.
Они должны доложить сенату Великого Рима, что племя горных аолов – не варвары и не трусы, и они будут говорить с Римом только на равных.
Великий Рим больше не посылал свои прославленные легионы. Не посылал и послов в эти дикие далекие горы. Аолы вымерли сами собой.
Меч тупится о ножны, а точится о камень.
Тебе самому решать, кто ты – если ты меч – не прячься, если камень – упрись и полюби искры, а если ножны – откройся.


СОВА

Сова беззвучно скользила над рекой. Она любила есть не только мышей, но и рыбу. А если сказать честно, то это была не обычная сова. Она любила сам полет, открытую гладь реки, и она умела быть счастливой. Вообще. Просто так.
Так был счастлив когда-то молодой рыбак. Он был молод, независим, удачлив, но главное – девушки немели и стыдливо опускали глаза под его пылающим взором. Оно любил и умел петь. Его голос завораживал и проникал глубоко в душу.
Когда на село опускалась ночь, звучала его песня, и многие барышни до  утра не могли заснуть.
Однажды в ясную лунную ночь у реки он посмотрел в изумрудные глаза русалки, но она не онемела и не опустила очи…
Рыбак исчез.
Теперь он сова, но ничего страшного – он счастлив по-прежнему.

ПИРАМИДА

Спекшиеся губы потрескались, горящие глаза запали, и вокруг них легли густые тени. Человек, шатаясь, брел по пустыне. Мысли его роились только вокруг воды. В голове гудело, и редкий густой пульс бил как набат. Это был уже конец второго дня, как он искал воду.
Солнце заходило, день умирал. И вместе с ним умирал человек. Жизнь капельками пота покидала его. Обречено осев на песчаную почву, он, раскачиваясь, бредил. Он пил минералку, купался в фонтане, шампанское шипело в высоком бокале.
Он открыл глаза – поплыли красные круги. Тогда он лег на спину и посмотрел в небо, почти фиолетовое, прозрачное, вечереющее небо пустыни. Смирившись, распахнувшись неизбежному, он лежал, раскинув руки, - ждал. Мимо него пробежала пустынная лисица, потом просеменили несколько ежиков, все они бежали спокойно и целеустремленно.
Скорее за компанию, чем по разумению, человек на четвереньках полз за ними. За барханом открылась невысокая, метров десять, пирамида, выложенная из песчаника. С вершины спиралью спускался желоб. В него капельками собиралась вечерняя и утренняя роса. У подножия пирамиды стояла «ванна» - монолит песчаника с выдолбленной емкостью – резервуар, который хранил и накапливал влагу.
В очереди стояли волки, ежи, зайцы, джейраны. Не было ни сутолоки, ни драк. За века все, видимо, научились ладить.
Человек без страха стал в очередь, за ним пристроился дикий верблюд – нар. Напившись по горло, человек заснул тут же возле пирамиды.
Утром он прочистил желоб, ванну и не мог надивиться на простоту и гениальность древних людей.
Он стал ухаживать за пирамидой. Днем он спал в ее тени, а ночью, ночью он смотрел в звездное небо.
Он полюбил. Может быть впервые в жизни. Это была любовь вообще. На камни пирамиды оседали капельки росы, а вместе с влагой оседало небо, все звезды, все миры были в росе, соединялись, жили. Он пил и наполнялся.
… Когда его нашли, он был безумен и пытался всех обнимать и целовать, все время напевая и танцуя.
В психбольнице его удалось удержать не дольше месяца.
… Заходит солнце, и по пустыне идет человек. Его зовет пирамида.

ТРУБА
Труба звучала как далекий гром. Ее раскаты катились как камни по холмам и долинам. Небеса сотрясались от ее рокота, звезды бледнели и исчезали.
Карпаты готовились встречать Светило. Три трембиты медленно поднялись к небесам и затем разошлись в разные стороны.
Серебряный бархат рокота вытряхивал все серое, постылое, и мир засверкал умытыми красками утра. Роса переливалась настоящими бриллиантами.
Труба наконец умолкла. Солнце поднялось, роса высохла, но рокот все катится по земле.
Где-то очень-очень далеко, на седьмом небе, наверное, трубит небесная труба, раскаты ее звучат музыкой сфер.
Иногда ее слышат и на Земле.


***

Крылья росли медленно, но постоянно. Они выходили сквозь кожу в области лопаток, вызывая зуд и покалывание. Они поднялись над головой и соединились большими маховыми перьями, образуя белоснежную ауру.
Восходящее солнце окрасило их в нежно-алый цвет.
Медленно, очень медленно человек расправил их. Крылья были еще влажными, неокрепшими. Свежий утренний ветерок мягко струился сквозь них, просушивал и укреплял перья.
Расправив до конца, человек поднял крылья над головой, ослепительный белоснежный ореол охватил его со всех сторон, сделав самого человека до смешного маленьким. Почувствовав силу крыла, человек мягко качнул крыльями вперед-назад. По долине прокатилась голубая волна благости.
Солнце всходило, человек стоял, крылья наливались белым светом…
Ночью, когда тьма охватит горы, он, наполняя мир тонким светом, будет терять перья.
Перед рассветом он заснет, а затем все повторится.


ДВА МИРА

Зверь смотрел сквозь заросли и немел. На берегу суетились люди, много людей: бегали дети. Кудахтали над стряпней женщины, а мужчины жарили шашлык и открывали бутылки.
Волк смотрел и вжимался в землю, тревожно щуря глаза. Запахи, звуки, а главное, необычное напряжение, исходящее от людей. Давило на него – что-то порвалось, исчезло из его леса.
Он тужился понять людей и не мог. А люди вообще не замечали ничего вокруг – ни леса, ни реки, ни неба. Они все это просто использовали. Рубили сучья, бросали мусор в кусты и стреляли по бутылкам из пистолета. Люди чувствовали себя хозяевами этого мира.
Зверь смотрел сквозь густые заросли и немел. Он все пытался понять, что ОНИ такое и не находил ответа. Люди и сами его не знали, ведь они никогда не задавали себе этого вопроса.
Зверь смотрел, а Хозяева, оказывается, были слепыми от рождения и поэтому безжалостными, как могут быть безжалостными маленькие дети. Еще не знающие, что такое чужая боль.
Люди просто НЕ  ВИДЕЛИ  МИР.
Зверь смотрел и немел…
Сигнал был услышан…
Высоко над облаками летел Дракон. Сила окутывала его мерцающей оболочкой. Она была его сутью, это она несла его огромное чешуйчатое тело в пространстве.
Дракон летел, упиваясь полетом, он летел домой после честно выполненной работы. В его глазах плясали молнии, а по чешуйкам его шкуры пробегали разряды.
Дракон был переполнен жидким холодным огнем гармонии. Дракону нравилась эта работа – спасать миры.
Высоко над облаками летел Дракон. Его сердце и сердце горы соединились и образовался туннель. Через несколько мгновений Дракон уже кружил над своим логовом.
Сквозь густые заросли леса Зверь смотрел вверх, за облака.

***

Остывая, догорал костер, а я не мог оторвать взгляда от мерцающих углей. Темень придвинулась ближе и приобняла прохладными ладонями меня за плечи.
Тормоз охватывал меня все глубже. Я не мог оторвать взгляда от умирающих углей, не мог накинуть на плечи куртку.
На волосы мне опустился ночной мотылек, и мы уже вдвоем смотрели на угли. Вдалеке слышен лай собак, ветер шевелит кусты, а мы не можем сдвинуться с места. Нам удобно это оцепенение.
Из дома меня позвали, но я молчу. Что-то внутри оживает, начинает двигаться. Я сейчас себе напоминаю куколку, в которой происходит превращение из гусеницы в мотылька. Мотылек держит меня за волосы, как бы говоря – еще чуть-чуть, еще чуть-чуть. В груди гудит и вращается, в животе жарко, в глазах плывет, а губы сами собой растягиваются в идиотскую улыбку.
Ко мне подходят друзья и пинают ногами, хохоча. Я не сдвигаюсь внутри, но падаю набок.
Мотылек улетел, и я сморгнул, я сдвинулся.
Поднявшись, начинаю тузить гостей и предлагать шашлык.
Ночью я обнимал подушку.

ОЗЕРО

На воду падают белые лепестки – это цветут мои сады.
Мое озеро стало как невеста.
А я сижу на берегу и смотрю на него, и отражаюсь в нем.
Я долго так сидел, спокойно, неподвижно
И долго я смотрел на озеро мое
И вдруг вначале потихоньку
А после побыстрее
Потоки заструились и лепестки поплыли
Спирали и сплетенья из лепестков возникли
Узор небесный отразился на глади озера как сон
Зрачок вот так же отражает солнце
Я поразился действу
Ведь я же был неподвижен и не желал я ничего
А что-то получилось
Дух животворный на озеро пролило небо
И ожило оно
С глубин его забили родники, и просветлела толща
А переполнившись водой ядреной, оно излилось влагой
На землю грешную мою
Видать, осталось еще недолго ждать
Когда сады родят плоды
То будет дар наш небесам, что ожило озеро мое 

***
По дороге, шатаясь, брел пьяница. Лицо расплылось, по нему блуждала глупая улыбка.
Навстречу ему плыла юная особа.
Когда он поднял глаза, то увидел презрение, а она увидела голубую бездонную любовь.
Вспыхнув, она процокала дальше. Она была вся объята пламенем, оно гудело на ветру за ее спиной.
По дороге, шатаясь, брел пьяница. Навстречу ему двигалось очередное бедное замерзшее создание.

***

Мотылек летел в ночи и увидел огонь свечи.
- Люблю!
И сгорел.
Вот бы и мне так – увидеть хоть бы раз свет небес, открыться и сгореть в любви.

ЗА ПРЕДЕЛОМ
Когда татары забрали последние запасы еды, последних коней и коров, они забрали все! На село упал ужас, плачь и смута.
Когда солнце стало садиться, вдруг засмеялся ребенок, затем смех, как пожар, охватил всех. Хохот как океанская волна накрыл людей.
У сторожевых татар зашевелились волосы на голове. В людей ворвалась свобода.
Татары бежали.
Это было начало конца татарского ига.

ПАХАРЬ

Он пахал поле.
Солнце еще не встало, но было уже светло. И вдруг его пронзила жгучая радость – это же его поле, его земля, а он – хозяин, он сам на своей Земле.
Отца уже не было в живых, а он только сейчас услышал его слова: «Нет большего счастья, чем счастье труда на своей собственной земле».
Он упал и обнял Землю, окропив своим потом. Земля дышала ему в лицо. Он пришел в экстаз и излился.
Теперь он понял, как любить женщину.
Подошел дед, сказал: «Вставай, внучек. Я вижу, пора засылать сватов».
Когда солнце садилось, он еще пахал, и блаженная улыбка блуждала по его лицу.
По дороге шли монахи и с жалостью смотрели на пахаря. В их глазах он был почти равным своим волам.
А он с жалостью смотрел им в след, утирая пот. Дома его ждали.

ЗАРОДЫШ

Эмбрион перестал им быть, когда забилось сердце. Плоть оплодотворилась душой. Мозг еще не созрел, а сознание уже пульсирует как сердце, осознавая себя.
Зародыш живет и развивается в теплом, безопасном мире матери. Эти месяцы беременности для него – целая жизнь. Он понял и принял этот мир.
Плоду очень не хотелось рождаться, то есть умирать.
Так же, как и нам не хочется умирать. То, что для бабочки рождение – для куколки – смерть.
Когда у человека волнение в груди. Это оживает зародыш Души.


СИНИЦА

По подоконнику прыгала синица. Она каждое утро прилетает в это время сюда. Я всегда режу сало для нее, и за это она долго поет у меня под окном.
Сегодня у меня нет сала. У меня вообще ничего нет: ни жены, ни работы, ни денег. Зато у меня есть синица. Она крутит головой и смотрит на меня бусинками глаз. И я смотрю на нее тяжелым голодным взглядом.
В дверь позвонили. На пороге стояла Галя Бусел (журавль), моя несбывшаяся любовь. Она приехала из Америки. Она долго обнимала меня, плакала, кричала. А я спросил ее: «У тебя есть сало?».

КРОЛИК

Он спал и видел сон:
Удав-констриктор впился глазами в белого кролика. «Люблю! Как же я тебя люблю!». Удав струился сквозь зелень к своей цели.
Охватывая нежно кольцами тепленькое тельце, он шептал кролику о божественном чувстве – любви. Удав млел в истоме, а переполнившись, кольца сомкнулись.
Он проснулся в холодном поту. Жена не спала, она любовалась своим кроликом.

КОСМОНАВТ

Его глазные яблоки мелко подергивались, голова была сильно запрокинута. Воздух с шумом вырывался сквозь стиснутые зубы.
Сквозь него неслись огненные миры, он не успевал их понять, он просто их глотал, давясь скоростью и светом. Яркие вспышки и гигантские пространства разрывали его сознание на части. И он не выдержал – отпустил его, расширившись до размера звездных облаков. Он, наконец, перестал дергаться – парил, нежился в энергиях неизвестных светил.
Когда он пришел в себя, скорая помощь уже притормаживала у приемного покоя дежурной больницы. Медики не могли смотреть ему в глаза – начинала сильно кружиться голова.
Его отпустили ,через день сразу и с облегчением.
Он стоял один в парке, на детской площадке, сильно запрокинув голову, смотрел в небо. Космонавт собирался в новый полет. Вокруг него шумел ветер, и пахло озоном.
Бесконечное Небо теперь стало его домом, на Земле ему стало тесно.

БОР

Сосновый бор шумел как море. Янтарные стволы были теплыми и стройными. Даже под соснами было светло и сухо. Мягкий ковер хвои пружинил под ногой.
Бор был заповедный. Здесь нельзя разговаривать, здесь можно только молчать, внемлить.
Посреди бора была небольшая полянка, как островок, где можно стоять и слушать шум прибоя. Он рождался высоко в кронах, заполняя и землю, и небо.
Человек открывался этому шуму и через какое-то время в груди у него рождался ответный прибой, тело медленно начинало раскачиваться, и в шум моря вплеталось его дыхание. Дыхание древних Древлян – тихая песня.
… Прошли годы. Из сосен заповедного бора построили первую христианскую церковь.
… Прошли века. Я, пра-пра-пра…внук древних Древлян подхожу к старинному храму, целую золотые стволы-бревна, приникаю к ним ухом и тихо пою, раскачиваясь, пески заповедного бора.
Ночью мне опять снятся золотые сосны, золотые волны.

***

Чертик был небольшой, молодой и шустрый.
Он сидел, глубоко задумавшись на плече профессора философии. Ему  надоели эти плоские лекции знаменитого профессора ни о чем.
Чертик думал, как показать профессору глубину и простоту греческих философов.
Чертик ударил профессора хвостом .И!.И они оказались в срединном мире, между небом и землей, в пространстве философии т.е. в мире любви к мудрости
Когда профессора реанимировали, его рвало на родную кафедру.
Вечером, напившись вдрызг, и идя в обнимку с зеленым змеем и своим другом чертиком, он, наконец, познал радость свободного общения и глубину греческой философии. Теперь он знал КАК надо общаться с  ребятами
Возле подъезда он встретил свою первую любовь

- Любимая! Ты знаешь, где я был? У меня есть настоящие друзья.
Он впервые посмел поцеловать ее прямо в губы.
Чертик облегченно вздохнул.

ХОЛОДНЫЙ  ОГОНЬ

Холодный огонь сжигал его изнутри.
Он заболел два дня назад, когда ходил в дальние пещеры киевской Лавры. На экскурсии он шел последним. Он решил отстать и постоять у святых мощей в одиночестве. Задув свечу, он потянулся своим сознанием к святому отцу. Они слились. Он увидел все – всю его жизнь.
Холодный огонь сжигал его изнутри.
Он лежал в коридоре – в палатах не было места. Чахоточный румянец цвел на его щеках. Мысли путались. Он чувствовал приближение бреда. «Надо что-то делать, иначе я потеряю сознание». Страх и свет боролись в нем.
Он встал, подошел к окну и открыл его. Морозный воздух освежил, но не помог. Холодное пламя разгоралось. И тогда он закричал. Люди так кричать не могут. У всех, кто его слышал, зашевелились волосы. Страх покинул его навсегда.
К нему бежали санитарки, спешил врач и медсестра, больные испуганно выглядывали из палат.
Он повернулся к ним, в его глазах плескался холодный огонь.
Он шагнул навстречу.
ДЕВОЧКА

На скамейке, болтая ножками, сидела девочка. Она ела мороженое и смотрела по сторонам. Мимо нее ехали машины, спешили люди, плыли облака, гуляли собаки. Только она одна сидела и болтала ножками.
Девочка точно знала, что она – центр всего-всего. И самое смешное, что это была правда.

САЛАМАНДРА

В пламени лесного костра плясала Саламандра. А вокруг огня расположилась стая охотников. Они заканчивали первый ящик водки. Охотничьи байки сыпались одна за другой. А в пламени плясала Саламандра.
Когда они заснули тяжелым пьяным сном, огненная вода водки и огонь костра слились. В их горячечном мозгу плясала Саламандра.
Утром они не пошли на охоту. Они развели огромный костер-ватру. Разровняв уголь, они танцевали, как танцевала Саламандра.
Домой они пришли без оружия, без добычи, обгоревшие, но счастливые.
В эту ночь они любили так своих жен, как не любили никогда. Все женщины забеременели. У родившихся детей в глазах танцевала Саламандра.


***
Старый крестьянин  сидел и жмурился на солнце. Сентябрьское солнце уже не пекло, а грело, нежило его старые кости.
Прикрыв глаза, он плыл в янтарном живом океане света. Он уже был никому не нужен. И впервые мог потратить время на себя. Он никуда не спешил, заботы не терзали его. Он просто наслаждался светом солнца и запахами сада.
Но тут пришла Смерть и сказала: «Теперь ты нужен мне». Он поднял свои тяжелые ладони и, посмотрев на старуху с косой сказал: «Могу косу наклепать».

***

Мерцал в темноте звук. Было так темно, что вспыхивали искры и плыли круги. Было так тихо, что звенело в ушах. Что я здесь делаю? Один, ночью, в ванной, без света. Я жду. Мгновенья капают и ничего не происходит. Я жду и знаю -  что-то сдвинется внутри.
Разорванная связь вновь прорастет во мне. Каждую ночь я прихожу в ванную и жду. Но ничего не происходит.
Так прошло много лет.
В городе закрыли химический завод, открыли новые школы, театры. Мир менялся вокруг меня. А я приходил и смотрел темноту, и слушал тишину. Ничего не происходило.
И вот однажды произошло. Сшилось. Слилось.

УРОК

Перед Буддой стройными рядами сидели ученики – адепты. Многие из них уже познали вкус Учения и законы Гуру. Прилежание и почитание как печать отражались на их лицах. Они ждали Урока.
Будда смотрел поверх Голов и молчал. Он ждал, когда волна его света ударит в их грудь и наполнит ее тяжестью и болью, когда набухнет и раскроется цветок Анахаты. Когда аромат переполнит грудь и прольется сладостной истомой. Когда глаза затуманит Любовь и мир качнется и поплывет.
В кулаке левой руки покоился цветок лотоса, правой он медленно за стебель освобождал бутон, слой за слоем, ряд за рядом раскрывались лепестки, и вот на правой ладони засверкал, расцвел розовым светом Акни-цветок.
Медленно, плавно он повторял Урок. Еще и еще.
Ученики напряженно ждали, недоумевая, молчали. Их глаза смотрели. Уши слушали, но урок скользил мимо них. Перед ними стоял Учитель, на правой ладони опять и опять рождался лотос и волны как прибой ударяли о сердца, и так же как прибой откатывались назад в Океан Света.
Ученики стройными рядами сидели и ждали, когда Учитель наиграется и, наконец, начнет Урок.
И вот в предпоследнем ряду второй справа качнулся юноша, всплеснув руками, он схватился за грудь, лицо его исказила загрудинная боль, он начал задыхаться, сердце его приоткрылось и теперь наполнялось, бухло. Ему казалось, что он падает в пропасть, страх смерти заглянул ему в глаза.
Учитель опять спрятал лотос в левой руке.
Ученик, отдышавшись, ошалело смотрел на него.
Будда, светло улыбаясь, покачивал головой: «Да. Да. Ты услышал Урок».
Медленно – раз за разом, слой за слоем рождался Цветок…
В молитвах, в медитациях, много раз он приходил, он просился к Буддам.
И каждый раз он слышал «Нет».
Вернее, он не слышал ничего.
Пост и прочие совершенствования ничего не приносили. Он ощущал боль. Он не мог жить как все, вернее не хотел.
Он сидел возле реки и умирал.
Он сидел и плакал, шли круги по воде.
Он лежал, а вокруг плыл мир как река.
И он увидел…

***


Он был старым и поэтому научился не бояться.
Обняв дерево – он стал Деревом.
Подняв камень, почувствовав его вес – стал камнем.
Он все реже появлялся среди людей.
Скоро он совсем исчез без следа,
А жаль – неплохой был человек.
Но люди не заметили пропажи.

***

Изменяя себя изнутри, он смещался в пространстве, он мог странствовать.
Сквозь него текли миры, они отражались в нем, как в росе отражается небо.
Он листал миры, как страницы.
Он искал, нашел и проснулся.
Он лежал в детской коляске.

БЕСЕДА С БУДДОЙ ОДНОГО ИЗ МНОГИХ



Будда: Скажи мне, почему вы так боитесь смерти?
Ведь вы же никогда не жили. Вся ваша жизнь – лишь ожиданье смерти. Тебя здесь нет. Ты просто сон.
Он: А кто же говорит сейчас с тобою? Вот плоть моя и тень от этой плоти.
Будда: Ты сон. И тень твоя, лукавый, тоже спит. Вся жизнь твоя – игра. Ты заигрался, милый. Ты так привык к игре, что все, что вне ее, не слышишь и не видишь. Мир для тебя исчез, и ты исчез для мира.
Но смерть разрушит твой спектакль. Театр жизни будет сметен, и все, что накопил, чем дорожил, исчезнет в одночасье. Смерть срывает с вас покровы и в страхе вы кричите, за жизнь цепляясь жадно, и упускаете последний шанс узреть свет истины. В агонии окончите вы жизни. Беспамятство - удел трусливых.
Нет ничего страшнее малодушия людского. Оно готовит тело к рабству, а душу вашу – к заточенью. Как лев с трусливым сердцем жалок, так жалок человек в своих страданьях, жалобах, мольбах.
Вы одеялом лжи укутали себя и стоите в бездушии и безверье. Жить с лживой душой подобно смерти настоящей.
Ваш сон есть только ваш. Мы сами у себя свободу своровали. Мы сами для себя театр создали. Мы сами там актеры и сами режиссеры. И хлопаешь себе, и плачешь от себя. Ты это называешь жизнью? – Сон!
Он: Меня зовут Акбар.
Будда: Нет имени у сна, а есть одно названье. Забыл ты имя Бога. Ты сон, игра ума. Иди, страдай. Ты утомил меня. Ведь все слова – обман, ничем тебя не разбудить, несчастный.
Он: Но как мне жить и умереть, Учитель??
Будда: Когда ты сам отбросишь покрывала боли и цепи рабские ума падут, тогда исчезнет страх и жизни, и смерти, тогда тебе не нужен буду я. Мы встретимся как братья.
Он: А как же ты тогда меня узнаешь, Будда?
Будда: О, я узнаю бесконечность по аромату Бога.


СОСНОВЫЙ БОР

Тихий шелест верхушек сосен
Наполняет мне грудь сладкой болью,
И детство, как волны,
Затопило меня,
Каждой волной растворяя
Песчинки забот.



Великан  Гном

Если упасть, не боясь,
Прямо и долго смотреть,
Застыв, не моргая,
Можно увидеть кремнистые горы,
Долины, ущелья,
А также тенистые рощи бамбука.


Осень

Под внезапными порывами ветра
Взлетают и опадают желтые листья.
Сиротливо дрожат черные ветви.
Ясное синее небо
Не одарит нас больше теплом.
Лишь отразится о ровное зеркало
Городского пруда.

***

Молодая врачиха слушала в трубочку мое сердце. Мне было приятно ее прикосновение.
Еще никто не слушал мое сердце. По ее остановившимся глазам я понял, что она сейчас где-то далеко. Но мы соединились с ней, через эту трубочку в один организм. В ее ушах стучало мое сердце. Она рывком очнулась и резко бросила мне:
– Одевайтесь.
 Я виновато ей улыбнулся. Молодая врачиха быстро что-то  записывала в моей карточке.
– Извините, - вырвалось у меня.
 Я оделся, взял карточку и вышел. Я   стоял в коридоре и смотрел в окно. Шел мелкий дождик. Врачиха стояла в своем кабинете и смотрела в окно.  Шел мелкий дождик. На улице было тихо-тихо. Завтра я опять приду к ней на медицинский осмотр.

ОСЕНЬ. ПРЕЛЕСТЬ.

Стояла поздняя дождливая осень. За окном была слякоть и зябкость. Бр-р-р-р. Всякий теплый и радостный, выйдя в серость, становился сам таким. Тогда человек спешил в тепло крова. Люди торопливо спешили по улице, не замечая Прелесть. А Прелесть стояла у рябины и смотрела огромными глазами в мир, и ждала, ждала. Он придет. Он обязательно придет. Вот-вот и придет. Я не умею ждать.
Она  стояла вся закутанная в покрывало любви. У ее ног пристроился большой бродячий пес. Собаки чувствуют любовь. Прелесть ждала, переливаясь радугой, улыбаясь. Он все не шел. Он боялся. Он выглядывал из-за угла и дивился. Такая странная она.
Прошло время. Он осмелел и посмел любить – пришел.


ЛАДА

- Почему ты смеешься, посмотри на меня. Почему ты смеешься? Тебе что, не интересно о чем я говорю?
- Очень, очень интересно! Просто я любуюсь тобой. Ты у меня такой умный и красивый.
А умный и красивый парень натужно задумался и почему-то покраснел. Похвалила или поругала?  До него доходило. Он становился мужчиной. Он учился видеть мир и себя ее глазами. Когда любишь, это несложно. Он учился видеть мир глазами Василисы Премудрой, Василисы Прекрасной, своей жены.

РЫЦАРЬ

Рыцарь возвращался из третьего крестового похода. Он до одури устал от этого похода. Он хотел домой. В покой родных стен.
Когда он поил свою кобылу, к нему, не спеша, подошли шестеро разбойников, вернее бродяг. Тогда бродяг на дорогах было много.
- Я поделюсь с вами, добрые люди.
- Нет, – сказал атаман. – Ты отдашь нам все. Много, небось, награбил в святых землях.
Крестоносец медленно наливался силой, входил в образ воина. Момент был упущен. Бродяги это почувствовали. Рыцарь сделал шаг навстречу атаману, плавно вытаскивая свой меч. Разбойники с криком разбежались.
Рыцарь дотронулся до своей груди. Там, в груди, было единственное его богатство. Оно  было на месте.  Чаша Грааля светилась изумрудным светом в его груди.

ЕПИТИМЬЯ

Монах, давно уже сгорбившись, сидел в укромном уголке монастыря – молился, каялся. На него была наложена суровая епитимья, кара за грех рукоблудия и он блуждал в сумерках своего сознания, горестно вздыхая.  Монах страдал  и незаметно для себя вошел в дрему. И в это же самое время от него отделился маленький солнечный шарик. Золотой мячик всплывал все выше и выше над монастырем и становился все больше и больше. Светало. Сумрак стал светлеть. И вот над горизонтом уж появился огромный огненный шар – Светило. Светило и огненный шар монаха слились. Лицо монаха посветлело, он блаженно улыбался. Двое монахов нашли его спящим.
– Надо бы доложить начальству, - сказал первый монах.
– Не надо, - сказал второй. - Ты посмотри, какое у него лицо.
– Какое? – спросил первый.
– Красивое. Оно сияет.

ПРОВЕРКА СВЯЗИ


- Первый, первый, я второй. Выходите на связь.
 Пришло время, его вызывали. Его звали. Он чувствовал внутренний призыв. Он упал на диван, раскинув руки – распахнулся. Из его головы стаями вылетали мысли-птицы. Их выдувал взгляд-ветер. Он зарождается в глубине, освобождая сознание от ига. Звон в ушах перешел в комариный писк, лопнул. Замедлилось и исчезло дыхание-время. Сердце билось медленно, сильно, спокойно. По телу прошла первая волна, затем вторая, третья. Они слились. Белая вспышка-взрыв длилась. Он исчез из этого мира, соединился.
-Второй, второй. Я первый. Первый на связи.


НЕ ПАРА


- Но пойми, дорогая, между нами нет ничего общего. Нет ни одной точки соприкосновения. Мы с тобой абсолютно амбивалентны. – объяснял очкарик-математик своей девчонке-хулиганке.- Ты понимаешь?  - спрашивал он ее.
- Но что ж тут непонятного. Да, только  зачем же ты тогда ко мне приходишь два раза в неделю, как по графику? И еще на ночь остаешься. А, говнюк?
- Это совсем другое, - смущенно ответил очкарик.
- Какое такое другое?
- Большое! Дура!! Тебе не понять!
- Это почему?
- По кочану, - ответил он. Вспыхнул и убежал.
А она, не изменив позы, спокойно курила сигарету и допивала свое пиво. «Ничего, завтра же придешь опять, очкарик. Никуда ты от меня не денешься, зануда». Она смотрела на солнце, улыбаясь, предвкушая завтрашнюю встречу.
Ребята еще  не знали, что они и есть идеальная пара.


МЕТЕОР

Ему опять снилась спиральная симметрия юной Галактики.
По спирали его закручивало вдоль орбит планет. Его влекло к светилу. Манила неведомая сила. За собой метеор оставлял пышный хвост. Это испарялось его космическое тело. Он летел и пел. Призывный зов светил для комет- любовь -притяжение.
Когда под утро он вынырнул из глубины сна, во рту ярко ощущался вкус абрикоса. Он приподнялся на локте и поцеловал жену. Она произнесла:
- Ах!



ТРАМВАЙ

Выпуклости удачно совместились с впуклостями и пассажир удобно сел. Какое облегчение! Все совпало. Тело удовлетворенно засыпало. Потом спало, сопело.
Вдруг дрязг. Дрызг!  Хрясь!
Затряслось. Остановилось.
- Что случилось?
- Проснитесь! Остановка трамвая.
- Вот оно что!
Выхожу. Вышел.
Оба на! И пошел.
Я сегодня красивый такой.




- Ты изменил пространственную структуру, балда. Исчезла наша конгруэнтность навсегда. Ты излучаешь в другой плоскости поляризации. Связь прерывается между нами. Ты изменяешься. Уходишь в другой подвид.А-а!
Но он уже не слушал. И потому не слышал. Он излучал глубоко-фиолетовый, глубоко удовлетворенный  спектр. И барабанил свои мысли-чувства в немыслимом высокочастотном диапазоне. Песня. Это была еще та песня  Его тело брейковало, а чувства кайфовали. Он сделал шаг. Он выкристаллизовывался из плесени и стал прародителем одноклеточных водорослей. Шаг.
Внутри его организма лучи солнца преобразовывались в живую энергию. Фотоны в электроны
Пройдет время. Из водорослей возникнут растения. Шаг. Придет время, раскроется цветок. Еще шаг. Цветок подарит нектар. Еще шаг.
Нектар – дар – мед.
Вот.


ТАРТАР

- Тартар не ад.
- А что?
- Тартар не место наказания и возмездия. Он возник, когда Зевс внушал титанам ложь. И они поверили, вернее были вынуждены поверить. Он сковал их железными цепями иллюзий.Вспомни- Прометея.
Титаны – силы природы. Их невозможно испугать, подкупить. Но их можно легко извратить.
Пример. Исчезновение озонового слоя и глобальное потепление.
Мучаясь в мнимом, несуществующем, рабстве своими страданиями титаны создали медные стены Тартара, в котором они же и заключены.
- Слушай, так и мы же в таком же мире живем.
- Вот!


(Стих Титаны перенести)





ИНДИЙСКИЙ ЭПОС

В живом мире есть расслоение на мир растений, мир минералов, мир животных. Так и мир людей имеет свое разделение - свои уровни сознания, свои уровни эволюции человека. Варна, в переводе с санскрита, отражающий цвет, т.е. цветность ауры. Испанское название варны – каста. Оно более жесткое, неизменное понятие. Как бы человек, родившийся в определенной касте вечно должен служить ей. Это не правда. Своими деяниями, своими мыслями, своими желаниями мы можем изменить силу света, а значит цвет, а значит варну, т.е. подняться на новую ступень эволюции. Варна – это живое, динамическое состояние, которое изменяется в зависимости от поступков и качества прожитой жизни.
Символ брамина - витый шнур через лев плечо. И это все, чем он внешне отличается от других людей. Так что, любой может надеть этот шнур, выучить обряды и жить в уважении и роскоши? Да, шнур можно одеть любому, но как изменить варну, светимость ауры и чистоту сознания. Можно подделать документ любой сложности, но варну подделать нельзя. Возвысить, улучшить варну считается смыслом прожитой жизни человека. 



ПОГРАНИЧНИКИ

По небу, по самому краю, по границе, где сливаются космос и небесный океан, скользят легко пограничники. На этой границе рождается  удивительные явления - северное сияние. Там, как в морском прибое рождается  жизнь огненных существ. Между небом и землей всегда было и есть напряжение. И так же, как молнии рождаются во время грозы, так и это напряжение рождает струны небесной  арфы. Эти струны вибрируют, звучат, образуя симфонию сфер. Великие композиторы иногда слышат их, и тогда рождается удивительная музыка.
Хорошо, когда эта музыка гармонична. Тогда погода радует и природа процветает. Но когда струны оборваны, возникает не музыка, а какофония.
Стражи границ охраняют гармонию. Они умеют восстанавливать оборванные струны. Натянутые отпускают, а ослабленные подтягивают.
Пограничники скользят без усилий, без сна и отдыха. Гармонизация пространства – их  жизнь.
Человек сам себе тоже является пограничником. Но, к сожалению, он часто не слышит мелодию своей души и не чувствует оборванные струны.  И вот тогда приходит разочарование жизнью и страдание души и тела.
Пограничников было двое - Старший и Младший. Младший спросил:
– Почему рвутся струны? Кто и зачем ломает небесный инструмент?
– Ответов много, – ответил Старший, но понять ты должен сам. Ты спустишься в тяжелые слои небесного океана и увидишь земные  существа. Не суди их, а постарайся понять. Одно прошу – не задерживайся. Страшна не боль, страшна серость, которая может заполнить тебя, а ты даже не заметишь. И ты больше не сможешь подняться к свету и превратишься в серого демона. Я буду следить за тобой. Ты только позови и я помогу.
Младший с радостным восторгом устремился вниз, к неизведанному.
Все так и произошло, как предсказывал Старший. Жажда новых ощущений не отпускала Младшего. Радость, страсть, ненависть, боль, обида – все человеческое хлынуло в его открытую душу, и он купался в этих чувствах, удивляясь и наслаждаясь, не  замечая как сам становится частью человеческого эгрегора. Чужие эмоции для него были как вино – и пьянило и удивляло. Как-то незаметно небо забылось. Он хотел все новых, все более ярких ощущений. Он не мог стать человеком, но он уже и перестал быть  Пограничником. Он медленно и неуклонно превращался в серого демона. И вот однажды перед ним предстал Старший – как огненный меч:
У него в груди прозорливый зверь…

Младший радостно бросился с объятиями к Старшему, взахлеб рассказывая о новых впечатлениях. Но с криком он обижено отлетел  от Старшего, смотря на свои обожженные ладони.
- Если ты позволишь, я еще могу тебя спасти. Разве ты не чувствуешь, что превращаешься в эмоционального вампира, имя которому – лярва. Даже если захочешь, ты не сможешь подняться в небо, ты сильно  тяжелый.
Младший в отчаянном порыве рванулся в небо, но поднялся чуть выше крыш и рухнул вниз. Старший окружил его зеркальной сферой и Младший увидел тысячу лиц, эмоций  - всего  того, что он набрался от людей, и понял, что он сходит с ума.
- Спаси и помоги.
И загудела высь, синь переливая. Произошла нейтрализация. Ослабленный, но освященный Младший летел вслед за Старшим. Небеса ждали.
- Мне стыдно.
- А мне нет, - сказал  Старший. – Ведь я тоже был таким как ты. Теперь ты знаешь, почему рвутся струны. Когда у людей накапливается много серого тумана – энергетический смог, он разъедает струну как кислота. И где-то возникают цунами, землетрясения, войны. Мы Пограничники, мы идем по краю. По границе Космоса и Земли. Мы настройщики арф. Мы так рождены.



ГЕТЕРА



Гетерой в Древней Греции называли женщину, которая являлась жрицей любви, а не сексуальной рабыней. Гетера могла общаться с мужчиной только тогда, когда испытывала желание давать тепло, ласку, смеяться, танцевать, петь – т.е. любить. Если она выходила из этой волны внутреннего света, она закрывала свой дом, свое сердце. Ни за какие деньги и никакой силой нельзя было заставить ее любить. Проходило время, она встречалась со священниками храмов Аполлона, Афродиты, ее целовал маленький Эрот, она наполнялась сладостью, как цветок наполняется нектаром. И она становилась нектаром, напитком Богов, напитком любви. Некрос, по-гречески – смерть, тар (дар) – жизнь или любовь.
 Тот, кто позволял себе насилие над гетерой, умирал быстро и легко, так  и не поняв, что случилось. В Древней Греции искусство любви возвышало  людей. Тогда не было разницы между любовью физической, душевной и духовной. Цветок имеет красоту, аромат и нектар. Это все одно и разделять это не нужно.
Гетеры считали себя во время любви божественными, и они, в самом деле, таковыми были. Они поднимали мужчину, его дух на Олимп и многие мужчины потом признавались, что присутствовали среди Богов. Иногда им верили, иногда нет. Но в Афинах гетер  не только любили и восхищались, пред ними преклонялись. Богатые отцы стремились найти настоящую гетеру своему неискушенному сыну. Ведь после нее он измениться, он станет мужчиной, и тогда сможет найти свою единственную.
Есть ли гетеры в наше время?
Думаю да. Любовь не может исчезнуть из этого мира. Я слышал такие истории когда «замерзший» мужчина приходил к проститутке погреться, пообщаться. Наверное, они что-то пили, слушали музыку, но главное, что она слушала клиента и любила как мать. У них не было сексуальной связи, у них было нечто большее – понимание друг друга. Такая женщина может сделать гораздо больше для мужчины, чем психоаналитик. Она выравнивает его, возвращает чувство самоуважения, потому что она его действительно уважает. Такие клиенты становятся завсегдатаями, они не желают ничего взамен, кроме дружбы. Со временем этот мужчина хочет все больше и больше находится рядом с ней. Походы в театр, ресторан, пикник  иногда заканчиваются браком.







ВОИН ИЛИ БОЕЦ
БОЕЦ ИЛИ ВОИН

Возрождение, приход воина в современный мир печально. Ему нет места в мире царствования чистогана.
Воин - это не боец, а, прежде всего защитник души, духа. Воин - это естественный защитник равновесия. Он не герой, нет. Герой – это человек, который своей волей, силой преодолевает страх и препятствия. Герой купается в лучах своей славы и жаждет подтверждения (медали, регалии и проч.).
Есть старая легенда.  Где-то высоко в горах, в просмоленных шкурах был спрятан легендарный меч Аттилы. И только храбрый и чистый духом сможет его найти. Многие искали…
И вот, в одном горном селении вырос смелый и чистый душой юноша. Он спросил старейшину о разрешении. И тот ответил:
-   Да, ты найдешь. Но только возьми с собой еще кого-нибудь. Кого сам пожелаешь.
Рано утром юноша один ушел  в  горы. Он вернулся с мечом. Праздник ликования длился месяц. Все вернулись к прежней жизни, но юноша не выпускал из рук меч. Он ходил по всем окрестным селам, и все повторял и повторял свой героический рассказ. Через полгода он всем надоел со своим героизмом. Юноша не заметил, как превратился в гордеца. Демон тщеславия полонил его душу.
Однажды он встретился со старейшиной и стал жаловаться на неблагодарных. Старейшина сказал:
- Вспомни, я просил взять тебя кого-нибудь с собой. Если б ты разделил славу, то не стал бы одержимым ею.
Воин не герой. В нем нет страха, а значит, нет борьбы преодоления. Он бесстрашен и незаметен. По сути, он воин от рождения. Он инстинктивно знает, как выжить в лесу, в пустыне, как развести огонь на снегу, как жить без еды и без страха долгое время. Но главное, он стремится без крови остановить насилие. С самого детства он стоит на защите нежности. Он не может служить по найму. Он не служит, он защищает. Воины всегда были опорой народу. Им не надо ни наделы, ни богатство. И если государь уважал их и следовал их советам, то государство процветало. Если же тиран уничтожал воинов, страна была обречена.
Коммунисты с большой буквы были воинами. И они первыми погибли. Не правильно восхвалять тирана-душегуба.
Воина не надо учить боевому искусству, он сам - искусство. Мастера учить, только портить. Боец же хочет победить противника любой ценой. Он его не уважает, потому что не уважает и себя, а лишь любит себя любимого. Для него слава превыше даже денег. Воин и боец никогда не смогут дружить. Они рождены разными. Воин не суетиться, а наслаждается жизнью. Боец же стремиться всегда вперед, к новым победам. Если поставить духовную музыку, боец заскучает, а воин - медитирует.
Защитников мало, бойцов много. Воспитать бойца  несложно, как натаскать собаку на след добычи. Воином рождаются, а не становятся.
Свет имеет свойства расширяться и при этом рассеиваться, а тьма имеет свойства сгущаться. Добро дает, а алчность накапливает. Воин из ничего может создать удивительное, а боец потребляет, и жадность его со временем становится болезненной, финал его печален.
Мир стремиться к равновесию сил. Чаши весов колеблются, но сами весы непоколебимы. Если же сдвинуться сами весы, произойдет катастрофа.
Воины – защитники должны осознать свою миссию равновесия мира.
ГУРХИ. Это небольшое горское племя Тибета. Они живут просто и честно. Живут простой и тяжелой крестьянской жизнью. Они не замечают холода и трудностей высокогорья. Они спокойны и размеренны, и вывести их из равновесия невозможно. Даже блага цивилизации не смогли их испортить («блага» – алкоголь, власть денег и др.). Что-то их держит высоко в горах. Что-то их держит вместе.
Защитники-воины в современном  мире часто живут неосознанно, не понимая своей миссии. Гурхи – это осознанные воины. Они сконцентрированы в одном небольшом месте. Чтобы стать проявленным воином, надо просто пожить среди гурхов их жизнью. Носить грузы, землю с долин, собирать дрова, «войти вслед», стать своим. И тогда придет прозрение - кто ты. У гурхов вы не найдете секретов рукопашного боя и акробатических трюков. Не ищите в жизни гурхов секретов.
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА. Во время ВОВ было создано небольшое подразделение из гурхов. И там, где американские войска (флот, авиация, артиллерия) не могли преодолеть сопротивление японцев, на острова ночью высаживали гурхов с ножами в руках. Утром остров был свободен. Когда элитные части Мао Цзе Дуна захватили Тибет, гурхи спасли Далай-ламу, и он смог уйти в Индию.
До сих пор полк гурхов служит английской короне, как самое надежное подразделение.
Неосознанный воин-защитник страдает от несправедливости социума. Эгрегор современного мира с детства внушает ему – будь как все, изменить ничего нельзя. Этот эгрегор могущественен и вездесущ. Он как мировая паутина оплел не только политиков и финансистов, но даже и детей, внушая им, что главное в жизни карьера и выгода. Бездушность неизменно порождает жестокость, исчезает сострадание.
Признаки воина защитника:
1. Когда он смотрит сентиментальный фильм – плачет.
2. Любит играть с детьми, и при этом относится к ним как к равным.
3. От него исходит особенный запах.
4. Любит высоту и полет.
5. С ним уютно и спокойно, особенно на природе.
При инициации не проявленного воина происходит не изменение, а превращение, возрождение. Глаза, аура, сознание начинают светиться. Паутина эгрегора, пелена иллюзий растворяется. Воин выходит из темницы ума.
Да возродиться ВОИН!



ЯКУДЗА И ЯКУДЗА

Первый: - Ты нарушил наш закон. Ты стал жадным, а значит глупым.
Второй: - Сейчас уже другое время. Мне жаль, старик. Я молод и силен, за мной будущее, а ты – прошлое, - сказал, улыбаясь.
Первый: - У предателя нет будущего. Время всегда одно. Люди в нем разные. Сделай сипуко (харакири). Умри достойно.
Второй: - Ты смешон, старый якудза.
Он не успел договорить и не заметил, как белые крылья смерти развеяли его жизнь. Он никогда не был якудза.



СКАЛОЛАЗ


Он лежал на дне узкой трещины. Переломы уже не болели. Он улыбался. Он дошел. Волны света, как волны материнской любви накатывались, пропитывали его до мозга костей. Прошлое растворялось как тени перед  рассветом, растворялось, уплывало куда-то вдаль. Было радостно и немножко жаль. Дышать уже становилось легче. И он опять заплакал, но уже не от боли, бессилия и злости, а от счастья – он дошел…
…Эта  затея была безумна с самого начала. Он не был профессиональным альпинистом. Он просто любил горы. Как-то ему приснилось, что у каждого скального, монолитного массива должна быть точка. Точка кристаллизации. Там, где сходятся все силы напряжения кристаллов. Ведь камень – живой кристалл. Сейчас уже никто не поверит, что Тихий океан образовался вследствие разлома литосферы.
Он увидел, что точка кристаллизации пульсирует, и назвал ее для себя – сердце горы. Все, что пульсирует – живое. Звезда-квазар, или горный хрусталь – пьезокристалл – живое, пульсирует.
Потом ему приснился Тибет. Джомолунгма.  Сердце мира. Высочайшая гора планеты. Это было удивительно. Она пульсировала. И поэтому в Тибете живут удивительные люди  - гурхи. 
Он лежал на снегу и смотрел в небо, удивительное, фиолетовое небо высокогорья. Все трудности его пути – экипировка, разработка маршрута, добывание денег и само восхождение остались позади и уже не имели никакого значения – он дошел…
Он восходил в одиночку – своим маршрутом.   Он точно знал, куда идет. Толпой в Шамбалу не ходят. Толпой можно только преодолевать трудности. Они будут рядом и ничего не увидят. Он двигался не спеша, наслаждаясь, без привалов, видя как бы сверху весь лабиринт гор. Его вело сердце. Он не спешил. Если по-настоящему любишь – не спешишь…
Когда на очередном уступе он освобождал страховку, внезапная вспышка оглушила, сбросила его. Он сорвался.
Он лежал на дне трещины и улыбался. Он дошел. Поворочавшись, он почувствовал, что все переломы и вывихи исчезли. «Какое-то чудесное самолечение», – подумал он. Волны света вызывали вибрацию во всем теле. В области желудка зажглось солнце. Оно пульсировало.
Из него испарялось человеческое невежество. Оказывается, чтобы достичь вершины, надо просто стать собой.
Он встал. Перед ним блистала Шамбала.



ЦИРК – ЭТО ЖИЗНЬ


Мальчик с папой в воскресенье пошел в цирк. Как и всем детям, ему больше всего нравились клоуны и  фокусники. Все дети любят чудо. Неизвестность в них рождает радость. У взрослых это вызывает настороженность. Интересно, почему?
Фокусник попросил кого-нибудь из зала помогать ему. А мальчишка уже стоял возле арены. Он подавал, помогал фокуснику. Он стал ВИДЕТЬ, понимать тайну фокусов. Он стал соучастником волшебства. Ребенок не стал тыкать пальцем, кричать и рассказывать тайну. Он еще больше влюблялся в чудо. Он понял, что важен не сам трюк, а то, что рождает он в человеческих душах. Магия не в фокусе, и даже не в фокуснике, а в тех, кто способен удивляться, восхищаться, радоваться.
После представления фокусник подошел к ним и подарил смелому мальчику волшебный шарик. А какой ты знаешь фокус с шариком?
Мы знаем такой.




СТРЕКОЗА


Толстый мальчуган сидел на берегу пруда, весь специально перепачканный илом и держал указательный палец вверх. Он подманивал стрекозу. Он был терпеливый мальчик. Грязь на мальчике высохла и стягивала кожу. Но он ждал. Стрекоза скоро прилетит и сядет на его палец. Когда стрекоза с жужжанием подлетит к нему и щекотливыми лапками вцепиться в его пальцы, он сможет посмотреть в ее удивительные глаза. Он уже раньше смотрел, но не мог поймать ее взгляд. Он хотел понять ее. Глаза стрекозы магнитят его. «А как она меня видит этими глазами? У нее глаза больше чем вся голова».
И вот, наконец, появилась быстрокрылая жужелица. Села и уставилась прямо ему в лоб. Мальчик не дышал и впитывал  ее взгляд. Он увидел ее глаза как россыпи самоцветных камней а она видела мальчикакак через калейдоскоп. Они смотрели прямо друг в друга и мальчишка не выдержал - засмеялся. Стрекоза улетела.
Он понял, что не только стрекоза, а любое насекомое – это драгоценность.


Директор



Солидный директор большой преуспевающей компании настоятельно приглашал к себе нового бухгалтера – симпатичную аккуратную женщину сред лет. Он приглашал ее в роскошный загородный коттедж.
Поработать! Она не могла ему отказать. Она с большим трудом добилась этой работы. Высокая зарплата, двое детей и карьера заставили ее согласиться приехать «поработать». Нелегко   одинокой матери поднять двоих взрослых ребят.
Он накрывал богатый стол и радостно умничал ни о чем. Женщина прошла прямо в спальню. Она сама разделась, легла на большую кровать, укрывшись простыней, и стала ждать его.
Когда он нашел ее, он удивленно воскликнул:
- Ну нет, так я не хочу, так не интересно.
Она спросила:
- А как? Вы хотите большой и чистой любви? Вот так  просто, как съесть гамбургер и запить пивом. А потом вытереть губы салфеткой и выбросить ее.
- Да, я хочу большой и чистой любви. Когда я тебя увидел, во мне все перевернулось. Прости меня, что я так прямолинейно действовал. По-другому я не умею, не научен.
- А может Вы просто не хотели научиться? Выйдите, пожалуйста, я хочу одеться.
Он вышел и медленно прикрыл дверь. Такого с ним еще никогда не случалось. Он не помнил, чтобы ему так отказывали. А тут впервые, может быть, влюбился и такой облом.
Он растерянно смотрел в окно, хотел понять эту ситуацию и не мог. Как,  я,  молодой, красивый, преуспевающий мэн так нелепо вляпался?! Теперь она уже не может меня уважать, а значит любить.
Она подошла и стала рядом с ним. Они оба смотрели на лес. Исчезли слова, желания. Им было просто сладко стоять рядом и молчать. Они были вместе.


МОНАХ

Молодой монах был неистовый, ибо он верил. Он умел мечтать, и потому жаждал летать.
Однажды он выпал из окна и разбился о камни монастыря.
- Падший ангел, – с сожалением говорили иезуиты, покачивая головой.
А его душа возносилась. Он все-таки научился летать.

Я падаю внебо без страха
Коловращенье – полет
И от такого размаха
Душа, замирая, поет

Огромный глоток у неба
А вдох какой большой!
Справа онои слева
Внизу и над головой

Я падаю внебо без страха
Коловращенье – полет
И от такого размаха
Душа, замирая, поет



ГАИШНИК

Он стоит в плаще один на дороге. Угрюмый. Мент.
А над ним дерево. А на дереве такой же нахлобученный воробей. Они так похожи.
Воробей не удержался и нагадил ему на плечо. Мент удивился. Поднял лицо. Он устал обижаться. Мент рассмеялся. Воробей расчирикался. Выглянуло солнце. Вот и все.
 

АМЕРИКАНСКИЙ  МАЛЬЧИК


Американский мальчик семи лет, как и все дети,  в выходные любил утром поспать. И поэтому не хотел, не любил идти утром в церковь. Но родители были истинные, религиозные люди. И он удрал от них на авто.
Он ехал уверенно и быстро, хотя его ноги едва доставали педалей. Он не смеялся. Он хохотал. Он вырвался.мир блестал и проносился мимо.
Копы быстро его догнали, отец долго извинялся. А он изумленно смотрел на них. Они такие естьвзаправду , или  притворяются?
Мальчик горел. Он не хотел тускнеть. А они все  думали, что с ним  делать.
Рано утром он опять уехал.


АФГАНЕЦ


Молодой инвалид-афганец страдал. Он был никому не нужен.
Мать купила ему проститутку.
Во второй раз проститутка принесла ему коляску. Через девять месяцев у них родился мальчик. Они были счастливы, потому что это было предназначение.



САКУРА


Сакура быстро оцветает. Ее розовые лепестки летят по  ветру как снег. Люди спешать полюбоваться цветением японской вишни. Но то, что быстро проходит, быстро и забывают. Красоту сакуры невозможно купить. Поэтому люди, печально вздыхая, раходятся по домам.
Осень. Дождь. Плачет серое небо и я вместе с ним. Никто не любуется замерзающей почерневшей сакурой. Но придет весна. Ветер опять поднимет хоровод из розовых лепестков. Сакура цвет.




ПУТЬ К ОСВОБОЖДЕНИЮ


Люди все время ищут путь к освобождению от колеса Сансары (индуизм), спасению души (христианство), достижению тотального счастья, нирваны (буддизм), служению Богу (иудеи и мусульмане).
Путь к свободе только один. Это любовь. А у любви бесконечное множество путей проявления любви. Танцы, пение, обряды, секс, борьба... Когда родители наказывают ребенка, они не перестают любить его. Проявление любви в человеке зависит от его индивидуальности. Отсюда понятна подавляющая власть религиозных культов. Проявление души в человеке должно быть свободным, а не вседозволенным. Тогда цветок его сердца сможет расцвести. Любые культы с их догмами подавляют личность и не дают проявиться сущности.
Бог есть любовь, любовь есть свобода.
Стандартизация, обезличивание человека ведет не к освобождению и нежности, а к страданию и к обиде.
Солнце светит всем. Свет его - это благодать (прана). Тепло его - это проявление света в нас. Проявление этого света в нас – ветерок, покалывание и др. А цель его - это созревание цветка, плода.
Цветов и плодов великое множество. Все растения, как и люди, разные. Главное на пути любви, чтобы человек свбодно, осознанно мог проявить аромат своего цветка и лишь тогда, рано или поздно, созреет плод.
Как же определить, что истинно, а что ложно в своих мыслях, действия, т.е. всех проявдениях на путях любви?

. Я так летаю


Я не падаю и не кувыркаюсь. Я так летаю.Иногда взлетая, иногда планируя.
Главное не это. Главное чувствовать, куда тянет, куда летишь, где твой дом. В полете крылья отрастут. Небо научит летать. Если же нет цели, будешь ползать   и страдать.
Рожденный летать ползать не может


* * *
Мама и дочь

-       Ты будешь с ним как за каменной стеной – уговаривала дочку        мама.
- Да, мама, ты права во всем. Но почему-то, когда он меня обнимает, я чувствую себя как в каменной тюрьме.Я с ним задыхаюсь.
- Да, доця, прости меня. Я не желаю тебе своей доли.

* * *


Мы долго и дружно шли к намеченной нам цели. И тут один заснул на ходу. Шагнул в сторону и случайно нашел ПРОХОД. Это был короткий путь. В начале его ругали, потом хвалили, потом забыли. Но, главное, короткий путь остался. Так развивается наука.

* * *



Студент-очкарик дружил с феей-невидимкой. Этот умник с самого детства рождал идеи, непонятные никому. Поэтому он рассказывал из радужной фее.
- Понимаешь, - однажды говорил он ей. – Не могла бесследно исчезнуть Атлантида. Не мог пасть Рим со своей совершенной организацией государства и военной машины под натиском северных варваров. Просто в мир пришло новое время, новая формация. Египетская культура исчезла практически полностью. И с ней ушел многомиллионный народ.
Когда Колумб пришел к испанскому королю со своей фантастической идеей – король сразу согласился на это авантюрное предприятие и снарядил эскадру, которая стоила огромных средств. Хотя в это время Испания вела затяжные войны.
Я думаю, что все дело в историческом моменте. Это было время географических открытий.
В любой науке открытия совершаются одновременно, т.е. само время порождает эманацию этого открытия. Историки же изучают последствия и обслуживают осознание будущих поколений. Трактуют прошедшее событие из современности.
Фея слушала, смеялась, звенела и, трепеща жемчужными крыльями, куда-то улетела, унося с собою нектар знаний. Значит, скоро появятся новые открытия с двойной, тройной фамилией.


* * *


Собака сидела невдалеке и внимательно смотрела на своего  малахольного хозяина. Он был душой веселой компании, которая сидела на берегу озера, распивала алкоголь и распевала песни. Собака смотрела и думала: «Да…Еще не скоро они вспомнят обо мне». Собака не спеша исчезла в кустах. Своими лапами она выстукивала по плоскому камню какие-то сигналы:
– Тут – тут – тук! На этой планете разум находится в зачаточном состоянии. К восприятию телепатических волн света не готов.
Невдалеке на дереве большая ворона что-то сосредоточено выстукивала свое.


* * *

У классика литературы какие-то сволочи и подонки украли полтонны макулатуры. А вместе с нею любимую вставную челюсть. Но  подонки не знали, что литература вечна, и классику очень нужна его челюсть. Он любит вкусненько поесть.Между прочим тоже очень приличный человек.
***

Вокруг было ничего. Потому темно. Потом он пришел -  засерело. Все, к чему он прикасался взглядом  - менялось. Светлело.
Потому что в нем было много, а вокруг  мало. Он горел. Вокруг разгоралось. А когда он стал угасать, в нем стало мало, а вокруг много.А вокруг уже теперь меняло его. Но он не поддавался. Вспыхнул и погас. Серело. Темнело.
Вокруг ждало. Быть может, придет новый Он. Вокруг умеет ждать.


САМ ДЖЕФЕРСОН


Сам великий  Джеферсон, один из первых президетнов Америки, создал и воплотил в жизнь постулат о Равенстве между всеми людьми, независимо от их социального статуса и рассовой принадлежности.
Он был высокодуходной личностью. Но до конца его дней, на него работали рабы.


ЛАО ДЗЫ

Пищей надо наслаждаться медленно, женщиной – осторожно, цветком и ароматом – душой. И только всем вместе можно наслаждаться через искусство. Творящий подобен творцу.


***


Притчи не лгут, они иносказательно устремляют нас к правде, а лгуны говорят притчами, используя их силу для  своих ложных целей.
Как же быть? – Сочини свои притчи.





ОХОТНИК(ОХОТНИЦА)

- Дорогой, я не ангел. Ты требуешь невозможного. Ты мне давно обломал крылья мечты и заставил вырастить рога упрямства. Ты победил в своей справедливой борьбе с нашей любовью. Поздравляю. А я убегаю назад.
К себе, в себя, до тебя. Сколько бы ты не бросал вслед раскаленные камни упреков, меня уже здесь нет. Не трать зря силы. А пришготовь-ка, лучше, свои силки-капканы для новой жертвы. Ведь ты настоящий охотник. Мужчина-победитель.Тебе трудно жить без добычи. Тебя гложет голод. Ведь ты охотник. А голод победить нельзя.


* * *



Я оставил свой  след на земле, большой вклад в политику и в историю страны.
- Да,  ты много наследил и там и там и затоптал тропу.
Но Горбачев не слушал. Он гордо показывал всем свою Нобелевскую премию мира.
Голубь кружился над Горбачевым и снова прицеливался.



БЕЗУМИЕ


Звонок в дверь. Он открыл. Никого. Хотел закрыть. Но. Безумие стояло у порога. Стояло, молчало и смотрело. Он хотел закрыть дверь, но он же сам его звал. Он звал его уже давно из-за интереса.И вот пожалусто пришло.
- Проходите.
Безумие вошло. С безумием жить не страшно. Даже прикольно. Страшно жить с безумцем.
Он покинул свой дом и свое безумие. Оказывается жить без того и другого здорово. Свободно.

БЕГ
Приятно мне дрожанье мышц
Когда бегу босой
Или как конь, или как рысь
Несусь тропой лесной
Я завывать хочу, как зверь,
Раскрепостившись вдруг,
Приятно это мне, поверь,
Поверь скорее, друг
С разбегу прыгни головой
В реку, что холодна
Одежду ты сорви долой
И ощутишь тогда
Ты ощутишь природы пульс
Ведь ты - ее дитя
«А если засмеются?»
«Пусть! Их глупость и смешна»
Беги как конь, несись как рысь
В твоей груди родится пусть
Шальной мотив степей 
Пусть пьяный ветер освежит
Уставшее лицо
Мой верный друг, мы добежим!
Быстрее, ну, еще!
Ты маску суеты забудь.
Искрится мир вокруг.
Закружит смеха и причуд
Раскрепощенья дух
Зашло светило. Два следа
Трава примята тут
Ведут неведомо куда
Двое людей бегут...

ХРАНИТЕЛЬ

Однажды пастушок набрел на большую пещеру, из которой исходило ужасное зловоние. Там жил дракон.
- Ой! Ты кто?
- Я дракон-хранитель, - с гордостью пророкотал чудовищный ящер
- Хранитель сокровищ?
- Нет, балбес, я – хранитель знаний.
И солнечный луч засверкал на его грудной чешуе как на медалях.
- Я хранитель древних могучих знаний.
И он открыл двери хранилища-библиотеки. Высокие стелажи тянулись бесконечными рядами. На них было множество свитков, вернее того, что от них осталось.
- Это же просто прах, - тихо сказал пастушок. Он сказал очень тихо, но дракон-хранитель его услышал
Не используемые, неживые знания пропадают. Когда человек делиться своим самым сокровенным, он обогащает не только других, себя, но и пространство.


ФЕМИДА


У богини правосудия Фемиды глаза завязаны, чтобы она судила честно, непредвзято. У нее  в руках весы, что б было равновесие между грехо-поступком и карой, виной и осуждением. Только часто не видит она что кто-то винтик весов подкручивает то в одну, то в другую сторону. И из богини справедливости Фемида превращается в удобный корыстный инструмент.
Справедливость должна судить с открытыми глазами, с обнаженным сердцем (интуиция), на  виду у всех. От света правды тень кривды бежит.

ВОПРОС К ПАПЕ С УТРА

Время пришло,
Постояло, зевнуло, ушло.
Все вокруг было криво, прямо,иль косо
И мягко было и было просто ,но твердо.
Стоит ребенок с немым вопросом
Жизнь это праздник или работа?


МАЗКИ
По синему – белое – облака.
По синему – золото – Солнце,
По зеленому – синее это река
А все вместе звонко