а юродивый плакал и бился

А юродивый плакал и бился.
Он шептал и шептал,и шептал.
День ушел,уходил и искрился.
А потом навсегда пропадал.

Он увидел вдали возле храма,
Чья-то стройная, тихая тень.
И пришла к нему черная дама.
Принесла золотую сирень.

Его сердце забито испугом.
Он оплеван какой-то тоской.
Здесь у храма,у сада,за кругом,
Он влюбился дрожащей душой.

Бабки где-то опять голосили.
И молили кого-то сполна.
А глаза его страшными были.
И в гниющих побоях спина.

Он глядел ей в глаза,чуть шалея.
Он шептал перекошенным ртом.
А за храмом гуляла Расея.
И стучала резным сапогом.

И стояла загадочно дама.
Было видно ей скучно и лень.
А юродивый, с сердцем Ивана,
Так блаженно смотрел на сирень.

Эти язвы блеснули в закате.
А глаза,как разбитый пятак.
А любовь зарождалась некстати.
А любовь приходила не так.

Что сказать,если челюсть немела.
Как пленять,если с детства дурак.
А Расея рыдала и пела.
И с ножом зажимала кулак.

Этот вой будет биться в испуге.
А потом так предсмертно дрожать.
Он пополз к своей черной подруге.
И у ног ее начал мычать.

И ни звука,ни крика,ни стона.
Только вечный и странный оскал.
Он смотрел на ту даму влюбленно.
Будто,что-то за нас,понимал.