Неотправленное письмо ИЛИ не стирайте моих стихов

Пусть они стёрлись.
Все равно не захочется вспоминать.
Не сумеется.
Я как нерадивая вечно брюхатая мать,
Мужу изменница.
Потому - никак не родится,
Только просится тошнотою за борт
Усталая вереница
Этих строк, четверостиший, жалоб...
Их у меня за двести иль триста -
От неполного десятка
Побывавших во мне.
Им не нужно лести, восторга и свиста.
Они - дети стихоплетной нимфоманки в огне.

Что значит триста позывов
Ночью? - По ком-то больно до рвоты.
Полубредовых мотивов,
После которых - ты кончен,
Слыша которые толком не знаешь - кто ты?

Что это значит?
Ты своей же рукою стёр.
Убил.
И не нашел в чем себя винить...
Хватит!
- delete - и исчез сопёр,
День начат
Отсутствием сил,
Грязью сапожной задевшей нить,
Почившей в Священный ил.
И можно больше не говорить,
Не звонить.
Маятником качаясь - выть.
Выпить.
Как говорят залить и скорей забыть.

А знаешь ли, я открою тайну,
Не хочешь - не слушай:
Когда ты возился в своей конуре
И калечил образ минувших,
Себя в них записывая.
Я уже изменяла тебе
С Виталием.
Из души в душу -
В своей манере.
Стихи перелистывая.
Вздохнул. Какая же шлюшка
Твоя недолюбленная-недоизбранная.

А потом...Тебе ли не помнить?
Столько крови. Столько!
Что я стала снова невинна.
А он...просто сел в июле на поезд,
На верхнюю койку,
И месяц пил горькую
И Абхазские вина.
И лихачил потом, бухой, по серпантинам.

А я здесь - болотом булькала,
Водопадом - ревела!
А ты кормил меня этими
Мерзкими сдобными булками,
Надеясь на порцию тела.

Он, знаешь ли, даже писать не мог -
Я однажды не захотела.
Попросила.
И весь этот месяц с тобой пыхтела
Будто бы срок
Отходила.
Тебя носила - недоносила...
Но как ты смог?!

И помню - купила платье. Белое.
А мне родители:
Такое ты не наденешь!
А я говорю: как скажете, милые,
Если такие смелые!
Ведь вы меня знаете:
Где сядешь - там слезешь!

За этого вашего душного
Хоть в золоте хоть в пижаме -
Извольте сами!

Не муж он мне.
Мой - с голубыми глазами
Мне так сказали.
Специально с небес слезали -
Стрелу вонзали!

Люблю, говорю, того,
Кто дыханием пишет,
Кто сейчас на солнце,
Но не подозревает о лете.
Кто растоптан, выжжен и выжат,
Но гладью по сердцу вышит,
Потому как рожден был на воле, не в лазарете.
Оттого в голове его ветер...
И мысли его - мне читабельны.
Все - об обратном билете,
А если не выйдет - о новеньком табельном.
Там же затареном
И:  "встретимся, милая, на том свете!"

Вот за него и выйду.
В этом платье.
Лишь он мне бессрочно - дорог.
И на рассвете
Мы сможем устроить побег,
Ведь в нашей палате
Четыресто сорок коек -
Нас вряд ли заметят.

Вот так. Ты мне ведите ли полжизни стёр
И нервно улыбаешься.
Ну что тебя теперь, в костёр?
Как прогоришь, так и раскаешься?

Да спрашивал ещё:
Как поживаю в тебе, славная,
Не болею ли?
А меня от тебя в душный пот бросало
И за левым ухом мерещилось блеянье.
И не входило в твой мерзкий счёт
Мое состоянье - перекрученной и повешенной
Вне времени.
Полублаженной и полубешеной.
...

А ты еще всё взвешивал, неуверенный.
Я, на тебе вздёрнута
Все думала: "не пристрелит ли?"
Пристрелил.
Понимаю, ну как не опробовать,
Сверла то
Вдреливать?
Если цель высока.
Как не навести прицела,
Не спустить курка?
Но объясни мне, как твоя рука
Посмела
Меня склонять в кровать
Что было сил?
А он. Да, был.
И не спросил.

Он ни о чем не знал, да я и не скажу.
Он был, когда ты стирал
Мои строки
И когда надевал паранджу.

И может быть так должно, что уже не злюсь.
Но с нами все решено, я тебе клянусь.
Молюсь, если уж молюсь, то лишь о нем.
Тебя даже днем с огнём,
На щите и с  щитом не впущу в свой дом!

Прощай. Уходи. Исчезни!
Дай мне дышать!
Хоть дела нет бесполезней
- Тебе писать.

28.10.09  01.00