Лошади и быки

     Лошади, пишет Хемингуэй, похожи на птиц, больших и неуклюжих, вроде адъютанта, журавля или пеликана. Эти птицы довольно забавны и симпатичны пока они живы, но мертвые выглядят глуповато. Поэтому в смерти лошади, чье брюхо вспорол бык, нет ничего трагического. Когда такое животное умирает в таком месте и таким образом, зритель, если он правильно настроен, чувствует комизм смерти.
     Трагедия лошади, продолжает Хемингуэй, совершается раньше, когда ее покупают для использования в корриде. Эта мысль меня озадачивает. Почему бы тогда не сказать, что и трагедия быка совершается за пределами арены, когда его решают использовать в корриде. Почему бы не сказать, что и трагедия матадора совершается раньше, когда он выбирает свою профессию. Почему не пойти в этом направлении еще дальше и не сказать, что трагедия совершается уже тогда, когда живое существо появляется на свет. Вот это было бы логично и вполне в духе Шопенгауэра.
     Но спустя некоторое время я понимаю, что Хемингуэй прав: смерть лошади комична, потому что лошадь умирает без борьбы. Матадор и бык борются за свою жизнь, а лошадь – нет, и это решает все.
     Теперь я знаю: если хочешь, чтобы твоя смерть походила на трагедию, выбери цель и сделай ее целью жизни, борись за ее достижение. И тогда, что бы с тобой ни случилось, твоя смерть будет трагичной; она будет трагичной, даже если ты получишь случайную пулю, как Веберн, задохнешься, проглотив колпачок от спрея, как Уильямс, или упадешь под колеса поезда, как Верхарн.


___________________
     «...the death of the horse tends to be comic while that of the bull is tragic». – E. Hemingway. «Death in the Afternoon».