Падение

Опять я видел этот сон,
А, может быть, ни сон, виденье.
Проснулся, а в глазах смятенье…
Над речкой колокольный звон.

О, как же, как же я устал
От этой тайны, жгущей душу.
Кому факт преступленья нужен?
Крик сквозь закрытые уста.

Воспоминанье колет грудь.
Обрывками мелькает юность.
Невыносима полнолунность:
От глаз светила не заснуть.
          *            *            *
Я сам не знал, влюблён, иль нет.
Спешил на встречи как мальчишка,
Смеялся с другом, мол, интрижка,
Большая разница, мол, лет.

Ей пел о глубине небес,
Про бесконечность мирозданья…
Спустя года, я с опозданьем
Друзьям сказал, попутал бес.

Я обожал и унижал,
Держал на поводке коротком.
Она, со своим нравом кротким,
Не замечала будто жал.

А был ли счастлив я, как знать,
Ведь постоянно ждал измены.
Я был уверен, непременно
Предаст, ведь я ей не подстать.

Что в том, что куча ребятни,
Я всё искал и ждал подвоха
И постоянно думал плохо,
Молился даже: Измени».

Сам случая не упускал,
Был убеждён: муж – моногамен.
Топтал любовь её ногами,
Улыбку превращал в оскал.

Придирок, подозрений ряд
С годами становился шире,
Всё реже смех звенел в квартире.
И как жить ухитрялись в мире?
Не видел взгляд чужой разлад.

О, ревность я свою взрастил.
Она, как ржа, разъела душу,
Всё то, чего не обнаружил,
Я изощрённо сочинил.

Исчезла и её любовь,
Осталась жалость и привычка.
Не долго держит пламя спичка.
И наша охладела кровь.

Лишь дети, внуки – вечный бег,
Движенья вечного интрига.
Любовь, она как поп-растрига
Там, где несчастен человек.

Когда всегда ты ждёшь беду,
Она придёт в своей личине,
Не затеряется, не сгинет,
А люди скажут, время минет,
Отметина, мол, на роду.
        *        *        *
Опять видения виски
Тупою болью распирают,
Толкают, будто нечисть, к краю
Обрыва в полночь у реки.

То человечек был один.
Невзрачный. Серый. Замухрышка.
Завидовал он мне, и слишком:
Семья, мол, всё в порядке, блин.

И он, хлебая самогон,
Твердил, жена, мол, изменяет,
Хвостом, мол, от тебя виляет.
Мне врать тебе? Какой резон?

Да, я его не обрывал.
Я пойло подливал подонку.
Его фантазиям вдогонку
Свою ущербность призывал,

Ущербность подленькой души
И плесневелого сердечка.
…Как утонул мужик тот в речке?
Хмельной. В полуночной глуши.

Я преступил закон людской
И Божью заповедь нарушил
Не оттого, что добрым мужем
Был и семьи хранил покой.

Всю неуверенность в себе
Я выместил на пустобрёхе.
И оттого сегодня плохо,
Что не в прошеньях, не в мольбе,

Я не могу найти покой,
И сердце каменеет льдиной.
Себя я чувствую скотиной,
Склонившеюся над рекой.
         *         *         *
Луна смеётся с высоты.
Ехидный слышен смех сквозь шторы.
Жена не вынесла укоры,
Ушла. Духовной пустоты

Заполнить нечем. Внучка, сын,
Сноха спят в комнате напротив,
А я мечусь в холодном поте
И некому помочь. Один.

И, знаю, что в последний миг
Увижу я ни мать, ни брата,
Хоть я роднёю и богатый,
Совсем иной увижу лик.

Протянет руку за моей
Дрожащей немощной душою,
Желанья высохшей рекою
Впадут в забвение страстей.

Перекосится в миг лицо.
Просить прощенье будет поздно,
Лишь пронесётся мысль о кознях,
Замкнётся бытия кольцо.

Всё. Прекратится путь земной,
Не ставший для меня спиралью,
И напахнёт вдруг серной гарью,
И опалит забвенья зной.