Заразили
Ветром в магазине, шалью из синего неба и золота солнца.
И теперь в моей простуженной и открытой душе – немного
Капелек страстного гладкого шелка – прожектора звездного неба.
А вчера, словно с хлебом смешав полукруг поросячьего визга, –
Колесница Феба катилась куда-то в поисках утраченного диска,
А я смотрел на неё в перекатах страничных молебнов:
«Господи, до чего же много в наши дни чертей неумелых»
А потом, cogito, под блеск шальных улиц и пулевых мановений –
По воле волшебника из цирка повешенных на подтяжках алкоголиков-привидений,
В меня устремились вареные сосиски чьего-то жеманного визга:
Меня, видите ли, заразили осколком их бенефиски.
Исказилась Луна в отражении сорочки портного, видавшего виды,
Как ковром устелившего грохот шагов пассажиров газелей и лимузинов.
И под платьем невесты, как в ножнах из боли и чести бумажной –
Я нашел свою тень, пьяную от людских одежд и речей влажных.
По проспекту я сам, словно бублик из пьесы картонной и душной,
В мельтешении желтом, как родственник прессы и мессы, упругой и грушной,
Потерявший деталь механизм-заморочка, зараженный душой, словно пьяница – бочкой,
До рассвета в каналах искал среди фильмов картину,
Где в свечении звезд я смеялся и бил кулаками витрины…
02.02.10
Свидетельство о публикации №110020207507