Прекратите издеваться над поэзией!

Что мы можем сказать о Поэзии, после этого:

"Электрическая эпоха!
А электричка пахнет плохо.
И замусорен длинный вагонный язык.
Волчий вой под вагоном вьётся -
заторможенный рык...
- Закурить не найдётся, старик?
- Найдётся...

Речь утыкана, как гвоздями.
Как блю-нотами - мелкими "ля"...
- Не найдётся, старик, рубля?
- Найдётся.

Всё-то есть у меня:
И рупь, и спички.
Но где это Слово искать?
Чтобы плакать и петь?
И будить электрички?
Чтоб - рубаху рвануть на груди и сплясать...

Словно выпал я где-то на полном ходу!
Словно в белой палате, в белёсом бреду
я придумал язык, на котором нельзя говорить...
Мой последний - безнравственный подвиг - слова!
Словно детям пустышки совать - слова
и облизывать пыльные эти слова,
чтоб сияли - слова, слова, слова!

Но - молчать в электричках,
где ни петь нельзя, не сорить?
А уж если и выпадет случай,
рот раскрть - непременно канючить...
Непременно, как мелочь, канючить:
"Не найдётся у вас закурить?""
* * * 
"На живой ноге в бутсе «Адидас»
Инвалид по проходу шоркает.
А другая нога — что твой карандаш:
Одной пишет — другой зачёркивает.
Как колоду карт, развернет меха,
Заведёт гармонь заунывный зык…
Не берёт уже инвалид верха.
Не берёт уже инвалид низы.
Не болит душа, не болит рука
Нажимать на грудь и на клавиши.
А болит нога, и болит спина,
И хребет болит низко кланяться.
Ах, мы выросли до высот стиха -
Дорасти бы нам до поэзии…
Не берет уже инвалид верха.
Не берет уже инвалид низы,
Двери сходятся, как два лезвия.
Откусила дверь голубой сквозняк.
Гомон тамбурный: так и пере-так…
И зачем в карман с дыркой лезу я?
Только что с меня возьмешь — с дурака?
Догоню в другом вагоне старика.
Суну мелочь в задрожавший кулак -
За поэзию. За всё. И за так."
* * *
"Боспорское небо, эвксинское море
чуть сколоты чайкой, как фибулой - плащ...
Такое над морем кромешное горе!
Хоть плачь.
На плоскости моря
лежит обветшалый,
поношенный дождь,
шелестящий во мгле...
А поезд - притиснут скалою к скале!
Такая - увы! - несуразная повесть:
в Шепси, под скалой, остывающий поезд
притиснут к скале...
Старик проводник
с никотинным оскалом
печурку шурует, газеты паля...
Мне скажет: "Вот море..."
Отвечу: "Вот море..."
А дома - до самого неба -
Земля!"
       Геннадий Жуков