О том, кого я знал

Я знал когда-то доброго Творца
Писал во тьме картины мироздания
Улыбка не сходила с грустного лица
Когда под кистью оживали чудные создания

Покорно принимая голод, холод, сырость
Он жил в сыром подвале много лет
И видел плесень, что жрала его души порывы
Но все надеялся он выбраться на свет

Но когда творчество питает безнадега
Не суждено рождаться красочному миру
Ведь бесполезно от измученного бога
Ждать чудную веселую картину

В усталости от лести, зависти, упреков
Былую музу вытесняет бред
Взглянув на свою жизнь, он ощущает голод
Он вдруг меняет кисть на пистолет

Его улыбка подменяется оскалом
В глазах уже пылает пламя, а ни свет
А на холсте, охваченном пожаром
Хохочет лишь обугленный скелет

Теперь он пишет не красками, а кровью.
Пусть будет так, чем будничная грязь!
Он заряжается теперь иной любовью –
Маньяка обезумевшего страсть

И он не слышит просьб, молитв и стонов
Мир получил заслуженный конец
И заглушив отчаянье и голод
Вознесся к Свету довольный злой Творец