Продать, по незнанию, душу

                Основано на реальных событиях.

Вертелась пластинка, клубился дымок,
В гостях у товарища вновь огонёк.
Ребята резвились, но ждали дела,
Как жаль, что до них доходила пора.

Мать общего друга просила помочь,
Расклеить рекламу. (Мол, старое прочь!)
«Большой холодильник, исправный, б\у,
В хорошие руки его отдаю».

И как не старался  я текст выводя,
Потехи спешили мой труд обходя.
Писал я, что душу за деньги продам,
Один миллион, и дешевле не сдам!

Друзья поддержали затею мою,
И каждый писал уже правду свою.
А Ким даже смел обещать голову,
За  велик, что был так по нраву ему.

Вот вечер настал и пошли мы гулять,
Меж тем, не забыв и листки прикреплять.
Поклеили в парке на белой доске,
На стендах театра,  да, в общем везде.

Но этого мало шальной ребятне,
И Джек приподнял эту планку вдвойне.
В глумливых речах он был дерзок и прост:
«Айда, кто за мною на старый погост»!

А мы так смеялись, бежали за ним,
И время летело, как бархатный дым.
В ночи незаметно, туман подступил,
Когда путь неблизкий к концу подходил.

Вот стены погоста. Две лампы у врат,
Углубленных в ниши, из мрака горят.
Во мгле перламутровой капли огней,
Ползут разделяясь меж чёток теней.

И кованых прутьев зловещий узор,
Ожил, беспощадно связав юный взор.
(Клыкастая пасть раздирала туман,
Жилая вобрать нас в мертвецкий дурман.)

Накал приключений мгновенно остыл,
И ком кислых жил будто в горле вступил.
Наш вечер прошёл меж потех, беготни….
Здесь полная тьма, и мы в ней одни!

Неистовый Джек самый смелый из нас,
Дрожащее, испугано выпалил в раз:
«Уж поздно ребята, ну, что здесь нашли?
Ведь главное вы без боязно пришли!»

«Домой нам обратно немедля пора,
Мамаши без нас, верно, сходят с ума.
Ну, что вы стоите, нам лучше уйти,
В полицию могут родные пойти»!

Увидев, что Джеки подавлен, разбит,
У Кима гордыни взыграл аппетит.
И страх пересилив, с собой совладав,
Решил стать героем он, всех обыграв.

Слова произнёс с неким гневом в отпор:
«Как мамины дети Вы, полный позор!»
И Алекс вступился: «Так, полный вперёд!»
Со скрипом засов, отворив тех ворот.

Вдруг дрожь подступила  к коленям моим,
Пытался сдержать я их, страхом гоним.
Ах, как же боялся на землю я пасть,
Держался и думал: «Да чтоб вам пропасть!»
 
И мыслям моим словно внемля в ответ,
Врата приоткрылись под ржавый фальцет….
Долина покоя в свой девственный лес,
Нас всех зазывала тая интерес.

Мы шли машинально за руки держась,
Крепясь общей волей, почти не боясь
Вторгаясь в глубины гранитных крестов,
Вдыхали мы затхлость могильных пластов.

А Мох-Бородач бормотал с ползуном,
Шепча еле слышно, всегда об одном.
Печаль летаргический сон здесь хранит,
В грибницах седых покосившихся плит.

Дорогой поведал я тайну свою,
Вернее прабабки, она уж в Раю.
Её мягкий голос и странный рассказ,
Живёт во мне будто услышан сей час.

«На самой окраине древних могил,
Есть узел сплетения, всех тёмных сил.
Схоронен там прОклятый старый колдун,
Хитрейший и ловкий как кобра ведун».

«Ходил разговор, что учёным он был,
Но древние книги читать полюбил.
Хотел тайный смысл этих текстов познать,
Чтоб камень философов давних создать».

Но годы летели, и смысл не найдя,
Воззвал к Мефистофелю старец тогда:
«Я, Энри ФеУльис, взываю к тебе!
Приди демон зла, наяву не во сне!

Открой свои взоры, в наш мир загляни,
Вниманием демон меня одари.
Яви свою благость рабу и слуге,
Открой тайный смысл бытия на земле».

Подробностей боле не ведал никто,
Наверное, продал он душу за то,
Чтоб похоти зверя исполнить свои,
Пополнить отряды бездушные тьмы.

      *********************

Джек шёл чуть вперёд свой фонарик держа,
Тот светом плевался ритмично жужжа,
Но в даль сквозь туман он пробиться не мог.
Обзор растворялся в двух метрах от ног.

И вдруг в тишине раздирающий хруст,
Раздался как гром, из кладбищенских уст.
Холодною глыбой застыл проводник,
И весь коллектив безнадёжно поник.

Он бледный как труп нам пытался сказать,
Ну, что не сумели мы слов разобрать.
Когда осознали проклятый испуг,
В две тысячи раз увеличился вдруг!

К плите где был Джек обратили мы взгляд.
О Боже, в наш мир прорывается ад!
Из недр земляных показалась рука,
От сна пробуждённого в ночь мертвяка.

Костлявая мерзкая дряхлая длань,
Зачем вылезаешь ты, нет перестань.
И в паники руки мы сжали сильней,
На коже спины чуя холод костей.

Мгновенье промедлив испуга экстаз,
С истерикой смеха отринул от нас.
Хохочущий Ким истерично сипел:
«Покойник давно б ваши уши объел!»

И снова всмотревшись увидели дуб,
Коренья сплетённые в пагубный клуб.
Да, метрах в пяти от креста он стоял,
И корни свои через холм изъявлял.

Наверное, раньше, лет двести назад,
Был молод, зелён и лелеял всяк взгляд.
А ныне разросся упрямым стволом,
Потчующим корни пустив на пролом.

Наш Джек успокоился, начал сиять,
И даже хотел засмеяться опять,
Но вспомнив тот хруст, оступился дрожа.
И вот оно эврика, палки лежат.

Подняв из под ног надломлённую часть,
Сломал об колено приняв ноту в сласть.
Дощечку кривую ещё раз сломав,
Хихикал счастливый тот звук распознав.

Мы руки отбросили в миг осмелев,
Сомненья и страх на корню одолев....
Приблизились к древнева вида надгробью,
Покойнику встав в аккурат к изголовью.

Мохнатая, ветхая камня плита,
Разрушилась солнцем и ливнем кнута.
Но всё же читались прощанья слова:
«Покойся Граф Энри - ученья глава!».

А год же рожденья стоял одинок.
В конце три шестёрки в подряд словно рок!
Но даты ухода там нет и следа,
Наверно затёрлась бесследно она.
 
Осыпался камень от ветра иль вод,
Три века спустя кто его разберёт.
Да только вот в месте где смерти стоять,
Блистала ровнехонька  мрамора гладь.

Быть может свершил он спасительный план,
От мести людской за содеянье ран.
Как будто снотворное на ночь глотнул,
И в шутку в могилу бессмертным шагнул.

      *********************

Ну парни дерзайте, не зря же пришли,
Обклеим надгробье и дальше пошли.
Да Джек снова в деле! Ну так подшутить,
А я даже масло в огонь смог подлить!

Я первым намазал свой белый листок,
А далее все уж Ядрёный Чеснок!
И враз прислонив объявления все,
Случилось недолжное, словно во сне.

От нас раздвигаясь окружностью в даль,    
Отпрянула мги кучевая вуаль.
Как будто ладья проходя по волнам,
Веслом отгоняла послушный туман.

А может быть граф - чернокнижный творец,
Со лба снял засохших колючек венец.
Нарушив законы земные восстал.
От силы той, верно, туман отступал!....

А после, как гуща сошлась в берега,
Все небо затмилось прикрыв жемчуга.
Лишь гром разрядив непомерный заряд,
Порвал этот траурный чёрный наряд.

Удар тот пришёлся по мерзкой плите,
Которую мы облепили везде.
И что то откинуло, бросило нас,
По разные стороны.... Будто в наказ....
    
      *********************

Прошло лишь три дня и случилась беда,
Попал под трамвай лучший друг, вот судьба.
Остался наш Джеки без правой ноги,
В тот день когда принял он в дар сапоги.

Мы все приходили в больницу к нему,
Но он только плакал… Я так не могу!
Его успокоить нам было нельзя…
Не бросим тебя мы, сквозь слёзы… Друзья.

Вот так и закончилось детство его,
Коляска и книги, сиделка и всё.
А жизнь наша вновь понеслась чередом:
Учёба, прогулки и встречи втроём.

Но пятого марта случилась беда:
Несчастья приходят под ручку всегда.
Алекс уроки покинул тогда,
А после узнали упал из окна.

Он высоту не когда не любил,
И как на седьмой он этаж угодил.
Зачем он открыл то большое окно,
Что было забито гвоздями давно.

Как так получилось, что лучших друзей,
Нет больше с нами, нет звонких речей.
Зачем, да теперь ведь уже всё равно....
Зачем ты забрался на это окно?!
   
    *********************

Прошло много лет, воплощённых идей.
Общаюсь в кругу я богатых людей.
Стремительно бизнес мой в гору пошёл.
Недавно контракт очень крупный свершён.

Сегодня поступит на счёт миллион,
Судьбе отошлю я свой  низкий поклон.
Дневник закрываю.  Ну кто там стучит?
«Да, да заходите»!.... Как тело горит.

    *********************

Андре закричать к сожаленью не смог,
Сердечко порвал сокрушительный вдох.
«Пора Дорогой, Наш исполнить контракт.
Графь Энри ФеУль-и-и-и-и-с!…Да-с, По-о-о-лный антракт»!