Озябшею птицей у печки застыв,
Он жаждет знаменья, ни мертв и не жив.
Ко смертному свету сквозь жизненный мрак,
Он ныне свершает решающий шаг.
Но, все же, сомненье могильным червем
Живет и мгновеньями властвует в нем:
Вдруг жертвы великой не примет Господь? —
Так мысль истязает иссякшую плоть.
Неведома жалость ночам-палачам,
Прозрачные пальцы скользят по плечам,
Забылся на миг, осязая мечту,
И вновь встрепенулся в холодном поту.
И падает капля на россыпь чернил,
И вдребезги слово, и словно — не жил,
И, корчась от боли, листок за листком,
Он в жерло швыряет растерзанный том.
Бесцветной золой обратились года.
Он плачет и в ужасе смотрит туда,
Где отблески в траурных стеклах горят,
И мнится ему, что за окнами — ад.
Гоголь
© Copyright: Николай Пропирный, 2010
Свидетельство о публикации №110020204817
Свидетельство о публикации №110020204817
Рецензии
