И подали ему...

Пора безжизния!.. И даже ты, телега,

Игорь-Северянин

Пощёлкаю с утра кроссвордики из Тойла,
пока мертва луна и только начат день.
И Северянина и Лотарёва лодка
ещё не поплыла подмётками в сирень.

Я не устану знать нещастного поэта.
Поджилки сами в тряс несутся, от того,
кто некогда поняв, эстонскую нетрезвость,
пошёл, как гражданин, до родины, готов.

И подали ему безглавую карету.
И кончился поэт, сражён слепой ногой.
И только потому во мне прощенья нету
сегодня этой матери, отринувшей его.

И мне не почетать такую несерьёзность,
и ей не быть уже, как прежде, на коне.
Но этот перевод - его судьбы ничтожной,
даёт и право мне не делать вновь коней.

И я леплю лицо единственное в мире,
меняю его взгляд снаружи и внутри.
И знаю, что пока, он жив в моей квартире,
он будет на коне, вовек непобедим.

Поскольку вещь в себе, другому не открыта,
она не на руках, она не на глазах.
Я буду так любить дырявое корыто,
чтоб рыбка золотая плыла себе, плыла...