Гимн поэтам, дебоширам и просто хорошим людям

Я таких узнаю по голодным глазам, по зрачкам из угля.
Такие не дерутся из-за рубля, такие сразу за все-за любовь.
И когда их сердца ледяная раздается дробь,
они не пытаются согреться.
Они безоружно, в грудь, и в сердце
бросаются.

Обязательно найдутся уроды,
чтобы крышку небесную их рояля захлопнуть
прямо по пальцам тонким, оборвав все их ноты.
Одно слово-уроды.

Но моих музыкантов я узнаю
по голодным глазам и холодным рукам,
и пальцам, пальцам особенно.
И раз от разу
их слово все более обескровлено.

Будто жизнь пропадает после каждой драки.
Будто после каждой рюмки и любви...
все восторженнее, но слабее
и убить может всякий.

Я  узнаю их по необходимости
сделать мир лучше, сильнее, ярче,
у них на руках тридцать три судимости,
и сердце от несправедливости плачет.

Они специально-в каталажки,
СИЗО, и кутузки,
чтобы ментам читать сказки,
стихи, и петь по-французски
за это особенно нелюбимы.

К сердцу прижаты, выброшены за пределы
Я таких узнаю, у них взгляды как стрелы,
как финские ножи, как сабли.
Они выпивают и вино, и вину
до капли.

Обычно умирают, не мучаясь
ни от совести, ни от боли.
Одна пуля в висок сбудется
у каждого, кто достоин.
И сбрасывая хмель винный, и кандалы
умирают громко, читая стихи.