Акация

Мам, а мам, - теребил Полину пятилетний сын Антошка, - а откуда я взялся?
Сын выжидательно, требовательно смотрел в глаза матери. Полина знала, что дети рано или поздно такой вопрос родителям задают… но как-то неожиданно…
- А нашла, – рассеянно ответила она. Полина всегда становилась чуть рассеянной, когда мыслями уплывала далекым-далеко.  Вспомнила, как прибежала к Серафиме Ивановне – тётке Симе, вся в слезах. Как рассказала ей о своём первом женском смятении.
А кому сказать? Родители, пожалуй, из дома попрут.  А Савельев бросит, как пить дать, бросит. Зачем она ему? Про то, чтобы извести думать было страшно.
Тётка Сима  выслушала, жалеть и уговаривать не стала, а взяла за руку бестолковую  племянницу и повела к своей заветной лавочке под акации. Сколько девок ревущих, об аборте думающих, Серафима Ивановна на этой самой скамье выгуляла она и не помнила. Но дело было не в скамье, в акации было дело. Это потом, намного позже, когда на коленях у Полины уже прыгал неугомонный Антон, она всё и поведала племяннице.
- Акация она такая, строгая, знаешь. И ситуации такие разрешает грамотно. Не бай Бог под ней об аборте подумать, настучит по тыковке-то…
И правда, всё тогда решилось хорошо.
- Мам, а где нашла-то? – никак не унимался сын.
- А под акацией и нашла. Под цветущей.
- Мам, ты чего-то путаешь, я же зимой родился, -  смышлёный сын был не по-детски логичен.
- Ну да. Была зима. А один куст ну весь был в цвету. Душистый. Вот под тем кустиком ты пищал, а я нашла.
- Мам, опять ты сказки сочиняешь, - обиделся  Антон.
- Сказки, конечно! – засмеялась Полина, отвесив любимому чадо лёгкий подзатыльник.
- Ну, мам…
- А то ты не знаешь, что все детки родятся. Полина крепко обняла сына и мысленно помахала рукой Серафиме Ивановне и акации. Потом, вдруг вспомнив о чём-то неотложном и приятном, легко встала с дивана, и пошла звонить своему ненаглядному Савельеву.