Я к истине топал

Я к истине топал стезею избитой,
я клен повстречал на рассвете.
“Да где же, - спросил я, - собака зарыта?”
“Под каждым кустом!” - он ответил.
Еще не опавший, не ведавший быта,
не знавший голодных и сытых:
“Под каждым кустом, - говорил он, - зарыта,
а сколько еще не зарытых...”
Я славу презрел, светский гогот и биржи,
я к истине шел без оглядки.
Чем ближе я к ней подбирался, чем ближе,
тем злее хватали за пятки.
Я видел, минуя кусты и овраги,
как тропы Отчизны кривились,
и даже зарытые в землю собаки,
и те подо мной шевелились.
Из прошлого трель верещит кукарачья,
в грядущим грома сотрясают.
Собак ожидает кончина собачья,
а путника псы растерзают.
Я понял однажды, бледнея от злости,
не выйти живым мне из драки:
бредущие к истине - вечные кости,
а все остальные - собаки.
Прощай, неопавший! Уйду я незрячий
опять в бездорожные дали.
Ведь слеплено так в этой жизни собачьей,
чтоб истины мы не познали.