Питерской подземке посвящается

в переходе метро было людно, казалось,
по касательной к телу неслась и взрывалась
массой спутанных мыслей, касаний и слов
тень чудовища с сотнею рук и голов.
клетка к клетке лепилось, делилось, ломалось,
наконец, расступилось, иссякло, распалось
одичавшее, мятое, насмерть уставшее
вертикалями ног горизонт истоптавшее,
снизу вверх и обратно, поперек и продольно
всюду двигалось жадно, исступленно, невольно
многоглазое, темное, с пятнами улицы,
шевелилось, теряя огромные щупальца
в бесконечной агонии синих изломов,
в разноцветной мозаике лиц и подолов,
в молчаливости мраморно-розовых жилок,
в постоянстве изменчивых проб и ошибок;

в переходе метро было людно, казалось,
одно тело глоталось другим и терялось; 
мне до Автово где-то еще минут тридцать,
я стою, как диагноз, все равно торопиться
бесполезно и некуда, разлохматилась книжка,
то ли нервы, а может дорога не слишком
отличается ровностью, только страницы
почему-то дрожат, оставляя границы
за граничной чертой, я пытаюсь проникнуть
в суть прочитанных фраз, и хоть каплю привыкнуть
к ощущению правды, избалОванной словом,
жаль, к молчанью с тобой мы еще не готовы,
впрочем нет, мы молчали и нам было слышно,
как закатное солнце бежало по крышам,
а потом раскрасневшись, взбиралось на трубы,
и сидело, поджав распаленные губы,
пока вечер устав от дневного светила
не сгонял его вниз своей ветреной силой.