Болдинская ночь поэма

Анне

ПРИЗНАНИЕ

Всю ночь писал о Пушкине в стихах.
Стоял он рядом, и свистели розги
В его руках, но пламенели розы
На расцветающих моих щеках.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Поэзия - всё та же эстафета,
Где впору не вперёд - назад взглянуть
И выдохнуть мучительного Фета,
И сладостного Бальмонта вдохнуть
И задохнуться Анненским... и снова
Барьеры брать назад, а не вперёд,
Где греет солнце Пушкинского слова,
И Муза Плача с дудочкой идёт.


1

В ЦАРСКОМ СЕЛЕ

Смуглый отрок бродил по аллеям...

Анна Ахматова


Когда над Царскосельским прудом
Лежал в траве мальчишка-лицеист,
Поирывая чуть поросшим удом,
Он в помыслах и грешен был, и чист.

Поэзия была его святыней,
И только с нею он творил грехи.
Его забав мы и не помним ныне,
Но не забыли первые стихи.

2

ПОТАЁННАЯ ЛЮБОВЬ

"Смиренная, одетая убого,
Но видом величавая жена..."

Отцеубийца отошёл
К небесному судье за мздою.
Её под тёмною водою
Под утро вахтенный нашёл.

Самоубийство или казнь,
Или приказ другой вдовицы?
Но в мире больше нет царицы,
Ея сердечная приязнь

Уж не коснётся сердца боле,
Не остудит пожара лба.
("О, Александр, я так слаба,
И я своей не властна воле.

Я вас люблю, как вы меня.
Но если тайну унесёте,
То нас обоих вы спасёте
От муки адского огня").

Я промолчал, но я не спас
Тебя, невольная русалка.
Твой образ, как иконостас,
И мне тебя не столько жалко,

Сколь душит злоба на твоих
Душегубителей поночных.
Тяжёлый грех возлёг на них,
Но не тяжеле снов порочных,

Где чистых отроческих грёз
Моя мечта, моя цевница
В венке из царскосельских роз
Лежишь на дне, императрица.


3
МИХАЙЛОВСКОЕ

О, эти пушкинские долы,
Они синей, чем небеса.
И мне поют его глаголы
Про чудеса, про чудеса.

О, эти пушкинские дали,
Над синей Соротью рассвет,
Где всё живёт, как на медали,
На сером облаке портрет.


4

У ЦЫГАН

А он бродил полями псковскими
С чугунным батожком в руке,
Болтал с проезжими московскими,
Полуприсев на облучке.

И ночевал в цыганском таборе,
Ковром накрытый, как родной,
Читал стихи, как птица за море
Летит над синею волной.

И сам себя он вольной птицею
Тогда невольно представлял,
Забыв про слежку, про полицию,
Под песни таборные спал.

А поутру, умыв водицею
Разгорячённое лицо,
С черноволосою девицею
Умел замолвить он словцо.

Он слушал песни их унылые,
Потом пускался с ними в пляс,
И думы горькие, постылые
Сгорали меж цыганских ляс.

5

ВСТРЕЧА

"Мой первый друг, мой друг бесценный..."

О сердце вещее в ночи!
Оно узнало голос друга!
И что ему лихая вьюга:
- Молчи, Аринушка, молчи.

Босой, он мчится за порог
И к Сашке Пущину в объятья
Бросается (так вот, где рок
Судил им встретиться, как братья).

И слёзы брызжут в три ручья,
И жжёнка ждёт и остывает...
Неужто чудеса бывают
И в этом веке сволочья?

И до утра стихи кипят
И сотрясают сонный воздух,
А небо в удивлённых звёздах
Всё смотрит, как друзья не спят.

6

ПОЭТ И ЧЕЛОВЕК

Да, Пушкин был не одноликий,
Но разделялись плоть и дух
На двух друзей: поэт великий
И тот - любитель молодух
И дев искусный искуситель,
Из ловеласов ловелас...

Но била полночь - шёёл Спаситель,
И раздавался Божий глас.
В его устах горел глагол,
И жгли стихи сердца людские...
Ну а под утро - снова гол,
И мысли грешные, мирские...

7

ЗАВИСТЬ

Он был, конечно же, Сальери,
Хоть никого не отравлял.
Но зависть знал он в полной мере
И к Моцарту он ревновал
За то, что ладен был и строен,
За то, что гений без прикрас,
За то, что умер он изгоем,
За то, что Бог его не спас.
Он не завидовал Сальери.
К чему завидовать себе?
Но к Веневитиновой вере,
К его моцартовской судьбе,
К его божественному лику,
К его античной красоте
Он зависть знал - змею велику
И он травил её - в себе.

8

В ДЕТСТВЕ

"Сват Иван, как пить мы станем,
Непременно уж помянем..."

Бывало, стоишь на опушке,
Вокруг опустевший лесок.
А спросишь: "Ну где же ты, Пушкин?"
Поклонится белый грибок.

Бывало, и жизнь, как рубашка
Для смертника, белым-бела.
А спросишь: "Ну где же ты, Сашка?"
Рассеется смертная мгла.

- "Да вот же я, ешь с потрохами,
За баки, сынок, ущипни,
Бери, угощайся стихами,
Ведь, чай, не прокисли они?"

Да, Пушкин, как пить-то мы станем,
Тебя непременно помянем
И скажем, бокалы содвинувши разом:
"Да здравствуют Музы, да здравствует разум!"

9

ВОСЛЕД ЗА ПУШКИНЫМ

"Здравствуй племя, младое, незнакомое!

О нет, мне жизнь не надоела,
Я жить люблю, я жить хочу.
Душа не вовсе охладела,
Утратя молодость свою..."


Ещё мне жизнь не надоела.
Я жить хочу, я жизнь люблю
И у последнего предела
Я гимны Пушкину пою.

Подай нам Боже искупленье
И в эти роковые дни:
Стихов твоих благое чтенье -
Остались нам одни они.

Чтобы остаться человеком
И через двести страшных лет,
Не надо пререкаться с веком,
А помнить пушкинский завет

Про племя новое, младое,
Ведь это, братцы, и про нас.
Пусть наши внуки с бородою,
Но нас-то, дедов, Пушкин спас!

Спасёт и их, детей попсовых.
Когда прорежутся усы,
Они стихов возжаждут новых,
Здоровых, искренних, толковых,
И перевесят пней попсовых
Златые Пушкина весы!

10
ПОСЛЕДНИЙ ГОД

"Пока не свалюсь под забором
И ветер меня не добьёт,
Мечта о спасении скором
Меня, как проклятие, жжёт..."

Анна Ахматова

Тяжело в опустелой эпохе:
Тени прошлого спать не дают:
То Марии послышатся вздохи
Из Сибирского ада, то тут

Молодые хлыщи за женою
Словно стая чумных кобелей
Волочатся блудливой толпою,
Изливая потливый елей.

То примстятся убитого друга
С молчаливым укором глаза,
То с деньжатами станет так худо,
Что, казалось, уж хуже нельзя.

То царёв милосердный ошейник
Сдавит шею (ему ль привыкать!),
То притащится старый мошенник
И начнёт мотовством попрекать.

Даже Вяземский сплетни разносит,
Лучший друг и утонченный враг,
Так что гибели сердце запросит,
Как спасенья от жизненных благ.

Нет покоя, и белый повеса,
Вестник смерти предсказанной, ждёт,
И любовная пуля Дантеса,
Как мечта о спасении, жжёт.

11

НАТАЛИ И АННА

Я с детства ненавидел Гончарову.
Я видел в ней красивую корову,
Я думаю, Наташу-свиноматку
С неё Толстой, должно быть, написал,
(Свою имея Софью-психопатку,
С которой тоже деток натесал
Немало), но Каренина-то Анна -
Марии Гартунг точный силуэт.
Ахматовой глядеть казалось странно
На этот, точно бьющий в цель портрет.
Дочь Пушкина - и прототип Толстого!
Вот почему ахматовское слово
Осталось нам - визгливый женский крик:
"Фальшиво всё - о, мусорный старик".
Нет, не любила. - дочкой Гончаровой
Она себя представить не могла,
Скорей, на рельсы раньше бы легла,
Чем очутиться в этой роли новой.
Но вот женой - ну почему бы нет.
Она-то не наделала бы бед
И Натали спровадила бы разом
И носом греческим, и НЕ косящим глазом.
И длинным списком всех ея побед.
Но главное - своих стихов алмазом,
Предав огню соперницы портрет!

12


ПОСЛЕДНЯЯ ПРОСЬБА


Когда он уходил на небо,
Просил морошки, а не хлеба,
Чтоб унести в подарок Богу
Осколки солнышка в горсти
Хотел он Богу принести.
Ведь на Руси важна не мошка,
Не востроносый тот комар,
А то, что в ней растёт морошка,
Болот божественный нектар.
Он пил нектар Руси дремучей,
Он бил татар рукой могучей,
И разбегалась татарва,
Страшася Александра-льва.


13

УСПЕНИЕ

Он был твоим первым поэтом,
Он был венценосцем твоим,
Россия, и где же всё это?
И что же ты сделала с ним?

Он отдал отчизне земное
И спит в Святогорской земле,
Но дело его пресвятое
В небесном бессмертном кремле.


14

ДРУГОЙ

"На холмах Грузии лежит ночная мгла..."


А этой ночью в декабре
На холмах Грузии родился
Другой поэт на розовой заре,
В которого я на всю жизнь влюбился.
И на кровавой радостной заре
Его шутя Иосифом назвали.
Младенец был прекрасен в декабре,
Сосцы Кето от счастья трепетали.

Но время шло и убыстряло ход.
Поэт давно пустил себя в расход
И стал вождём великого народа.
Служение поэзии за честь
Хоть и считал, но Музам предпочесть
Решил судьбу, где большая свобода
Поэту предоставлена была:
Свобода выбора добра и зла.

Что ж выбрал он? Добра творил он много,
Но зла не меньше в каждый дом принёс,
И потому у Отчего порога
Ни слова он не произнёс.
А мы его деяний не забудем.
Но кто мы, чтоб его дела судить?
Мы будем помнить, ненавидеть будем,
Мы будем Бога за него молить.

15

ВОЛЬНОСТЬ

"Самовластительный злодей!
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу."

(Пушкин "Вольность" 1817г.)


Ни Лениным, ни Свердловым не быв,
 не будучи кровавым атеистом,
Он всё же подписал (был искренним порыв)
Свой приговор царю и царским детям чистым.
Вещая гибель Павла, смерть детей,
Позорное слепое лихолетье.
Пророчество сбылось в чреде смертей
Почти что ровно чрез столетье.
Раскаяньем  он заплатил потом,
О, если бы вернуть слова поэта!
Но что написано пером
Не вырубить и топором.
Так что ж, хулить его за это?
От века на царях проклятия печать,
Пока в цепях закована свобода.
Так что же, Пушкин должен был молчать,
Он , "эхо русского народа"?

Поэт жесток, бесчеловечна власть.
Им не совпасть - несовместима доля.
Но где и как под пулями им пасть,
На то Господня только воля!

16

ЛЮБОВЬ ПОЭТА

"Но, Вигель, пощади мой зад!"


Сегодня моя Болдинская ночь
Сегодня я на пир призвал поэта,
И ложе разделить со мной не прочь
Он был, стихами заплатив за это.

Под утро я поэта отпустил,
Он выполнил сполна мои желанья.
Хотя был убеждёный женофил,
Но зад мой он нисколько не щадил:
Стихи рождались, как в любви признанья.

Я по приказу Анны их писал,
Давным-давно её вассалом буди
И вдохновение своё сосал
Из этой острой материнской груди

И не прошу прощенья за грехи,
Родив на свет чудесные стихи.
Поэт ответил на любовь поэта,
Кто вправе осудить его за то?

21 декабря 2005 г. Ночь