Монолог сумасшедшего

Первый блин всегда комом. Сломаны руки и ноги,
Не оперившись, уже захотел полететь…
И вот колдуют эти «полубоги»,
Чтобы стоять я мог и мог сидеть.
Когда-то я не мог ходить, но научился,
Все полетят, но не могу я ждать.
Да разве виноват, что рано я родился?
Но странно, что их надо убеждать…
Не режьте крыльев, говорю. Смеются.
Подрежете, зачем тогда мне жить?
А самый главный говорит: «Лежи, лежи,
Не то они неправильно срастутся».
Он уверяет будто и во сне
Летать предпочитает самолетом,
Но этот гул - совсем не гордый клекот
В лазоревой от глыби вышине.
Я помню этот миг, когда я полетел,
Как ринулась толпа… - А-а!… Какой экстаз!
Я не упал, я выпал из гнезда,
Шесть этажей – еще не высота…
Вглядитесь в синеву, как воздух в ней упруг,
Недаром облака плывут в ней как в реке,
И солнце – апельсин висит как шар воздушный…
Вы не хотите слушать? Вы бездушны,
Вы – не поэт, Вы - мертвый человек…
Как жирный гусь, индюк самовлюбленный,
Уткнулись в землю носом и довольны,
И не хотите знать, что там, где только птицы,
Куда душа все выпорхнуть стремится,
Там целый мир, там бездна чувств, но только
Не место там бездушным и довольным…
Довольно! Хватит, черт возьми!
Вы погубить меня хотите…
Вон там ножи - в коробке. Ну! Берите!
Я видел, видел… Я схожу с ума…
Нет! Нет, я должен, должен, должен жить!
Я должен доказать, что вы слепые.
И Вы, и Вы, и Вы, и Вы, и Вы!
Вы все слепы, как черви дождевые.
Но вы прозреете, тут главное забыть,
Что есть земля. Тут надо отрешиться от земного,
Забыть про страх, про тело и про боли.
Все лишнее, что давит вас – долой,
Чтоб крылья в нужный миг раскрылись за спиной…
Не знаете самих себя вы, люди,
Бредете по протоптанной тропе,
А то, что в стороне вас не волнует…
О ленность мысли! О бесцветье чувств!
Вы все, да все сошли с ума…
А я, я полечу, я полечу…