Луна моя

Моей луне не выпадет удел
свободною парить и неущербной,
её овал, как месяц, похудел
и прячется в расселинах пещерных,
очерчивает контур ворожбы,
но в ворожбу не вкладывает душу,
втыкает пограничные столбы
и ждет, что я границу не нарушу,
не убегу на солнечный алтарь
не буду в свет, как в ванну, окунаться,
и верить, что от смены декораций
удерживает клятва ли, черта ль…

Луна, луна, поэтов тайный друг,
ночной кумир и властный собеседник,
аэростат в безмолвии соседнем –
висишь, как недолеченный недуг,
то низко пролетишь, то свысока
заметишь (или разрешишь заметить?)
а сколько лун погибнет на рассвете,
рассыпавшись на перья-облака,
а сколько новых выкатится лун
из горизонта тающей границы,
где гаснет день и где рассвет роится,
дневной отравы ветреник и лгун…

Ты… выходи, мы вместе побежим
по переплетам, скатам и по крышам,
по чердакам, где спят до снега лыжи,
по кухням, где господствуют коржи,
в ночных кустах разбудим мошкару,
траву, косцами сбитую,  взъерошим,
поможем бессловесным и хорошим,
а нехорошим плюнем в кобуру,
а после, как проснутся петухи,
влетим в селение, еще я помню адрес,
и профиль девушки на твой наложим абрис,
а там, глядишь, закончились стихи.