письмо 104-ое в редакцию гламурного журнала

Азохун вей, какие люди стали, Боже,
Я — старый, бедный и больной еврей.
Чего такого сделал я негоже…
Зятьёв — так нет, но восемь дочерей.

Уже ж мы с Цилечкой ходили в синагогу,
Я ж раввину пальто какое сшил.
Уж как просил, упрашивал я Б-га,
Чтоб дочерей моих Он оженил.

И вот приходит свататься к нам Шмулик,
Он старшей дочки руку попросил…
Так — не красавец, не богач, не жулик,
Его отец штиблеты людям шил.

Я, как положено, ему задал вопросы:
Чем занимаешься, ответь, любимый зять?
Ответил он, дымя мне папиросой:
— Учу я Тору, Тору буду знать.

Ну хорошо, для Сарочки колечко
Купить с бриллиантиком, наверное, ты б смог?
— Ой, папочка, что это за словечки!
Учиться буду — и поможет Б-г.

Ну хорошо, а как у тебя с зарплатой,
О завтрашнем подумал, Шмулик, дне?
Ведь Сара хочет жить в семье богатой…
— Учёба — главное, и Б-г поможет мне.

Так ладно, а квартира? Будут дети,
Ведь дом — не в поле одинокий стог.
Я буду лучшим в Торе, — он ответил,
И мне поможет в начинаньях Б-г.

Ушёл жених, а у меня заботы,
С такой семьёю мне не до нытья:
Ведь у него ни денег, ни работы,
И он решил, что Б-г — конечно, я.

Азохун вей, так надо ж соглашаться,
Куда девать ещё семь дочерей?
Куда еврею бедному податься?
Менахем Кац, шлемазл я… Ой вей.