Был такой случай. Отвисшая челюсть

Раньше я слышал выражение «челюсть отвисла», когда кто-нибудь в шутку говорил о своем удивлении. Но впервые отвисшую челюсть я увидел в этом году (написано в 2002 году) у мотоциклиста, ехавшего с женщиной, видимо, женой, по ягоды. Вначале мне не удавалось его обогнать, хотя на лесных дорогах я не люблю плестись и обычно обгоняю осторожных водителей. За Шаманкой два года назад размыло дороги, поэтому найти возможность для обгона стало весьма проблематично. Рисковать женой и сыном ради какой-то минуты мне не хотелось, поэтому долгое время наша машина следовала за ними. Судя по поведению жены мотоциклиста, иногда оборачивающейся назад, нам стало ясно, что они считают, что мы их как бы преследуем. На одном подъеме мне удалось-таки приблизиться и опередить их. Некоторое время мы шли с ними на одном уровне. Ягодники с интересом поглядели на нас, но затем мы вырвались вперед. Не прошло и минуты, как дорога раздвоилась. Для нас с Ваней этот путь был хорошо изучен. Года два назад мы с ним уже заехали в правое ответвление. Я тогда собирался сократить путь и заехал туда. Но именно эта дорога вела в тупик с хорошим, но небольшим, черничником. Дорога эта очень крутая и достаточно неприятная даже для нашей «Нивы». Ваня запомнил прошлые приключения тем, что у нас спустило колесо, и мы потратили много времени на поиски ягодного места. В азарте обгона я резко повернул руль, и мы заехали вправо. Ваня воскликнул, что я заехал не на ту дорогу. Тем временем мотоцикл прошел по основной трассе, а мне пришлось сдавать назад. На маневр ушло минут пять, потому что задним колесом я заехал на крутой склон, и появилась опасность опрокидывания. Пришлось наверстывать упущенное. Через полкилометра мы вновь попали на такое же место, но на этот раз мы с полным осознанием двинули прямо, а основная трасса вильнула влево, чтобы, петляя, как «тещин язык», постепенно вылезти на гору. Наша, может быть, более каменистая, дорога шла прямо, как стрела. Через несколько минут мы были на вершине горы, и выскочили на основную дорогу. Я остановился, чтобы переключиться с пониженной передачи на обычную.  Обернувшись налево, Ваня воскликнул: - Вон и они, глядите-ка! – Мотоцикл приближался к нам с небольшой скоростью, а его водитель смотрел на нас широко открытыми глазами. Если б он не был местным жителем, возможно, ничего не случилось. Но тут, несколько минут назад, на его глазах, мы заехали в тупик и, вдруг, совершенно неожиданно, выскочили перед ним. Случилось то, чего не должно было быть ни за что. Ведь не могла же эта машина лететь по воздуху! Наивного простого человека взяла оторопь: челюсть отвисла, рука потеряла силу, отчего двигатель мотоцикла заглох. Переключившись, я двинулся дальше. Мотоцикл так и остался стоять, и больше мы его не видели. Дальше наша дорога прошла незаметно, потому что в салоне царило веселье. Я прожил жизнь, но такого еще не видел, чтобы от удивления у человека отвисала челюсть так, что рот оказывается открытым, как от зевоты. Все-таки надо нам осторожней обращаться с сельскими жителями, слишком уж они чуткие! Ягодная горка, на которую мы прибыли, оказалась на этот раз небогатой. Брусника попадалась местами, а сама ягода была мелковатая и пожухлая, как сгоревшая. Ягодники, встречавшиеся нам, когда мы возвращались, сетовали на потепление климата. Собирали мы, в основном, с сыном, а жена оставалась у машины перебирать ягоду. Мимо нашей стоянки в поисках ягоды проезжала на «Уазике» группа мужиков, которые рассказали ей, что двое местных, мужчина с женой, приехавших на мотоцикле, собрали на предыдущей горке три ведра брусники пополам с черникой. Это были наши попутчики-мотоциклисты. Места ягодные знают хорошо, иначе и быть не может – местные. Значит, челюсть пришла-таки в порядок, завелся мотоцикл и попали они на свое заветное место.