Из архивной папки...

ЛГ

Это было давно, только память - архивная папка,
Что всегда под рукой, хоть не очень заметна для глаз.
Разложив по порядку листов пожелтелых охапку,
Написал я для вас свой совсем не весёлый рассказ.

Собрались мы на дачу.
В багажнике два чемодана.
Я уселся назад - обожаю в дороге поспать.
Только не было сна. Всё казалось фальшивым, обманным:
Лето, солнышко, синее небо, кругом благодать...

На седьмом километре (до нашей деревни сто тридцать)
Я сквозь лёгкую дрёму услышал родительский спор:
"На обочину! - Пьяный водитель.
И что им не спится?",
"Перестроился, фу-ты". Но мчалась во весь свой опор,

Надвигаясь по встречке, пятнадцатитонная фура,
Выжимала за сто, издавая ревящий сигнал,
И желающих съехать с дороги скопилось до дури,
В этой гуще отец неожиданно забуксовал.

Будто вечность, тянулись минуты, на слово поверьте...
Наша "Лада", казалось, успела направо свернуть.
Но подпрыгнула - я ухватился за поручень двери,
полетел кувырком и в канаву успел сигануть.

Оглушило... Но, чёрт, я живой, -  осознал я во-первых,
"Где рюкзак с чемоданом?" - припомнилось делом вторым.
"Где мои?!" - подытожило скерцо на стянутых нервах...
К костровищу на съезде сквозь едкий удушливый дым

Я добрался на ватных ногах, но суровый ГАИшник
Преградил мне пути: "Здесь авария, ждите патруль".
Все шептались: "Два трупа, и третий, должно быть, мальчишка", -
Резануло по сердцу, надежды состригло под нуль.

Я, как зомби, надеясь на чудо, бродил вдоль дороги...
Веря - Бог справедлив, и семью миновала напасть,
Но небесный вердикт прозвучал безысходно и строго:
"Паспорта уцелели, а парня везите в санчасть".

Потемнело в глазах - я дальнейшее помню размыто.
Я очнулся в палате от боли в отбитой спине.
Седовласый майор ДПС и отряд следопытов
Проводили допрос. Я устал, отвернулся к стене.

После года лечения я наконец-то поверил,
Что богам не до нас, пополняющих списки сирот.
Надо мною оформил опеку двоюродный деверь,
Стал порой навещать, хоть по горло хватало забот.

Не гадал я - за что?! Я с судьбой безнадежно смирился,
И, в надежде развеять в душе нескончаемый смог,
Два детдомовских года я жизни исправно учился,
Познавая подростком всё то, что "большим" невдомёк.

Это было как будто вчера. Время раны не лечит,
Лишь меняет местами тоску и душевный подъём.
В старой церкви сегодня грустят поминальные свечи,
А в альбоме - потёртые фото, где были втроём...