Письмо

Моя дорогая, Энн,
Всему есть предел,
Кроме моей любви к тебе.

Мое время проходит в квадрате оранжевых стен
(довольно милый, но все-таки плен), измеряется мегабайтами
перетираемых по сети тем,
выбивается из стандартных схем.

По утрам я жарю яичницу и пью фреш из бокала
Просыпаюсь рано, хотя, ты же знаешь, мне некуда спешить.
В который раз развешиваю мысли на нить,
Мною же придуманных страданий. Аня,
мне ли тебе об этом говорить?

Сегодня звонила маме, вру ей – «все хорошо, не болею, хотя в этом апреле
ещё хуже». Вечером с Женей готовим ужин. «Радио Нью-Йорка» -
Приятным фоном. Дети играют в мяч за домом.
Не отвечаю на звонки с незнакомых. А знакомые не звонят. Успокаиваю себя, «уже поздно, наверное, спят»


Когда Господь раздавал людям роли, мне выпало играть «кушать подано».
И каждый вечер я на сцене, в чепце и с подносом. Я в этой пьесе осталась с носом.
А по тебе, я несказанно скучаю, моя дорогая Энн.
Но ты же знаешь. Всему есть предел