Тот язык

Совершая опять про себя литургию
по ушедшим в лета при стечении лет,
за великий могучий язык, за Россию,
я стакан осушаю, но выхода нет.


Мне врачи говорят, чтоб завязывал как бы
едкой лирой глушить остроумье ума,
посещал чаще парк, где под вязами бабы
в толстожопых чулках у бутылки вина.
А я все о былом, о забытом и вечном,
так знакомым нам с детства, но канувшем в брезжь...
И с Брокгаузом в руках я путем светломлечным
волочуся измятый, как драная вещь.
И сюртук свой швырнувши в разъятой прихожей
светлосерой луной из оконец скупых,
захожу к себе в дом с непобритою рожей,
вспоминаемый в горьких запоях родных.
А за стенкою нет, не сверчок пресловутый
о себе мне напомнит, как ныне надысь,
а великий могучий забытый, но лютый
благозвучный язык наш, взлетающий ввысь.
Языком этим брали мы удаль мирскую,
в языке этом теплилась сила души,
но однажды его мы просрали вслепую,
поведяся всем скопом, как псина на вши.

И сaps lock совмещая с поганым аlt-shift-ом,
и злокозненным enter-ом коцая путь,
мы по малой нужде ходим засранным лифтом,
чтобы этот язык хоть бы тут почерпнуть.


МН