Красавица

Её очей небесных синева безбрежна,
И лентой Вислы перевязан её лоб,
И пряди улиц кем-то спутаны небрежно
И вплетены в узор из стихотворных стоп.

Когда-то с лёгкостью она с ума сводила
Поэтов, бардов, пианистов, скрипачей...
И вот теперь я в те же сети угодила,
Ослеплена лазурным блеском тех очей.

Я не могу о ней мечтать без сладкой дрожи,
Не вспоминать покатых плеч её мостов,
Холодный мрамор белоснежной, бледной кожи,
Укрытой летом яркой зеленью садов.

И, словно рыцарь под окном прекрасной дамы,
Я много лет уже любовь свою пою
К той, чьей красе вовек неведомы изъяны,
К той, что когда-то изменила жизнь мою.

Её дыханье, что сливалось с тёплым ветром,
До сей поры я ощущаю на губах,
И вижу кудри улиц, скрытых снегом-фетром,
И нить фонариков-жемчужин на руках.

В наряде зимнем, иль в осеннем жёлтом шёлке,
Или в весеннем тонком кружеве ветвей –
Она хранит в себе души моей осколки,
Но никогда, увы, не быть ей лишь моей.

Мне всё больней не ощущать её объятий,
И я ищу в других столь милые черты.
Но всё другое: голос, взгляд, причёски, платья, –
И нет ни в ком, нигде той дивной красоты...

Я с каждым днём люблю сильней, сильней тоскуя
По той, чьи слёзы омывали мне лицо,
По той, что я, сильней любя, сильней ревную,
Хоть точно знаю, что прощу в конце концов.

Она, наверно, продолжает жить, как прежде,
Улыбкой солнечною головы кружа,
Тогда как я живу давно уж лишь надеждой,
Что перед ней предстану вскоре, вновь дрожа...

И, улыбнувшись мне загадочно-лукаво,
Вознаграждая за года разлук сполна,
Моя любимая красавица-Варшава
Даст мне понять, что точно так же влюблена.