уездный город N

Город, исчезнувший с карт федеральных трасс,
тихо в своём континууме кружил.
Плыл в завихрениях бионосферных масс –
жил потихоньку, чтоб жить, то есть просто жил.
Жил по указу невидимой чьей-то руки,
путая зло с добром, невесть что творя.
Люди в нём чтили память святого Луки,
переписав апокрифы втихаря.

...Вижу – стоят, улыбаются, прячут рог
(кто это, дескать, к нам и зачем он здесь).
– Как ты сюда, камикадзе, в мир без дорог,
в нашу зеркально-неотразимую взвесь?
Ржут эпигоны и целятся в мой кадык.
Тут вам – не здесь. Слабо, мол, пойти в отказ?
– Лет через десять вам всем все равно – кирдык,
не трепыхайся, и будешь одним из нас!   
Некто навстречу  идёт (не в пальто б коня),
ласков и тих его прагматичный взгляд,
типа "давай, милый"...  Зря он так на меня.
Я из вервольфов, и лучше б луне – назад.
Поздно. Двенадцать.  Аврора вплывает в грязь.
Как она здесь, в истоках  Москвы-реки?
Хлопнул я дверцей машины – вдруг завелась.
– Ну, – говорю, – держитесь теперь, мужики!