На годовщину падения Берлинской стены

     Однажды на детских соревнованиях по шахматам два паренька играли окончание слон и ладья против ладьи. Позиция была теоретически ничейной. Она была ничейной и практически, учитывая, что оба игрока имели первый разряд. Но тот, у кого было материальное преимущество, имел еще и преимущество во времени. Ходы игроки не записывали, потому что у каждого оставалось меньше пяти минут. Судья тоже не делал никаких отметок. Он просто стоял и смотрел. На все двадцать столиков был только один судья – обычная практика детских соревнований того времени: судит один, а в ведомости расписываются несколько. И этот судья сделал предупреждение тому пареньку, который играл на время. А потом и вовсе остановил игру, объявив ничью.
     Тогда вмешалась мама этого паренька. Она была мастером спорта и хотела, чтобы сын ее стал гроссмейстером. Она воспитывала в нем спортивную злость, учила биться до последнего, использовать все возможности для победы. И сейчас она потребовала продолжения партии, заявив, что судья не имел права прерывать игру. А судья сказал, что он имеет на это право. Начался скандал.
     Похоже было, что эти двое давно уже относились друг к другу с неприязнью. И теперь они могли открыто высказать все, что думают друг о друге. Первый высказал все судья. Мама не нашлась что ответить. Она забрала сына, пообещав написать жалобу в Шахматную Федерацию. Но жалобу она так и не написала. Как мне потом рассказали, через неделю она пришла в Шахматную школу, где работал тот упрямый судья, и залепила ему пощечину. Звон был такой, что слышали его чуть ли не во всех помещениях. Мстительница удалилась, не сказав ни слова. А получивший оплеуху сказал, что будет жаловаться в Шахматную Федерацию. И он действительно пожаловался, но почему-то никто из присутствующих не дал показания в его пользу. И тогда этот незадачливый шахматист обиделся на коллег и подал заявление об уходе.
     Зачем я рассказываю эту историю? Не знаю. Вообще-то я хотел написать о поражении Валуева в поединке с Хэем, а получилось о шахматах. Хотя эти истории возможно как-то связаны. На пресс-конференции Хэй сказал: «Уже в начале боя я попал по его голове. Оказалось, что это самая твердая штука, по которой я когда-либо бил. Это все равно что бить по кирпичной стене».
     На такую же стену наткнулся Каспаров в матче с Крамником на звание чемпиона мира. Вариант, который применил Крамник в испанской партии за черных, так и называется: «берлинская стена». Пять раз Каспаров пытался пробить эту стену, но безрезультатно. Он проиграл матч, не одержав ни одной победы.
     Похоже, я добрался до истинного мотива, заставившего меня написать все, что я здесь написал. Недавно в Германии отмечали двадцатую годовщину падения Берлинской стены. По своей привычке немедленно откликаться на общественные события, я хотел написать что-нибудь о Стене, но как-то забыл об этом. Однако забытое не исчезает полностью – оно лишь уходит в тень, опускается в глубину, и там продолжает жить и влиять на наши мысли и наши поступки.
     Написанное подтверждает сказанное: подобно тому, как во сне в причудливых образах проявляются наши подсознательные страхи и желания, так и в рассказе о скандале на шахматном соревновании проявилось мое забытое желание написать о Берлинской стене.