Свидетелей в живых не оставлять!

СКАЗКА

Жила-была в-ша. Была она страшно ленива и бездарна. Но с этим смириться она не могла. В детстве её одевала и обувала мама, а она кричала на неё, что та ей не так туфлю одела, не так бант завязала, всегда после себя оставляла горы мусора и вещей, а мама безропотно убирала за ней, и так, и эдак ублажая своё чадо. Выросло это чадо в злобное и завистливое существо. Вокруг неё всегда царил хаос и беспорядок, но не дай Бог, если кто-то сделает ей замечание, или, просто, скажет не ей комплимент - всю кровь выпьет, да ещё и всех своих сородичей подключит. А когда те выполнят её приказ, она и тех обескровит.
Так и жила она замкнуто, злобно и одиноко. Не было у неё ни подруг, ни друзей. Так, появлялись некоторые на время, но после нужного ей пользования она их выплёвывала, как обглоданную кость, которая встревала ей в горло.
Жила она в лесу. Но лес был большой и начёсанный, что она там казалась маленькой и никчемной блохой. Но, как же так? Она же не какая-то там блоха! Она – В-ша - самая преумная и самая распрекрасная! И она требовала к себе внимания и коленопреклонения!
И вот попрыгала она по всем соседним садам, рощам и вновь взращиваемым лесочкам. Прыгает, прыгает. И так прыгнет, и эдак, и крутнётся вокруг соственной оси, и сказку расскажет о себе - несравненной, а на неё - ноль внимания, пуд презрения.
И вот, наконец, припрыгала она на солнечную полянку, ой, и понравилось же ей здесь. Но глядь, а вокруг пробивается свеженькие, крепкие, улыбающиеся пряди. Не понравилось ей это. И стала она искать, на кого же ей опереться, и видит, что среди здоровых и красивых прядей торчит старая, грубая комисарская стерня – серая, наглая и колючая. И застрочила она этой злобной стерне депеши:
- Выпить у неугодных всю кровушку до последней кровинки! В способах и приёмах себя не ограничивать!
А окружающим, чтобы они не понимали, что вокруг них деется, она запричитала:
- Ой! Какая же я несчастная! Ой, как же меня обидели... Ой... - и пошла, поехала катавасия! Первая, вторая...
Ух! Уморилась. Всех одолела! Кого обескровила, кто едва ноги успел унести.
Ну, кажется, и всё тут. Пора бы и остановиться. Ан, нет! Остались свидетели, у которых депешки-то её сохранились. И вновь летят депеши серым кардиналам:
- Свидетелей в живых не оставлять! В расход! Всех!..
И серые кардиналы тут снова закрутились...
Какие же они глупые! Не понимают, глупцы, что когда их останется совсем мало, то их торчащие бадылки выжгут калённым железом так, что от них и мокрого места не останется. Ведь на их же глазах произошла безжалостная вырезка самых здоровых и самых крепких прядей! А в-ше всё мало! Бедная, уже не может жить без свеженинки, и всё мечется и мечется:
- Я... я... я... Только я... самая-самая.... самая-пресамая... В-ша-королевна... – всё причитала и причитала она со сладостной улыбкой, прикрыв в томлении свои выпуклые очи...