Выжженная

Иллюстрация нереально прекрасна, рассматривала минуты две.

в моём случае выжжено было тогда, когда я Ангелов впустила. Так, как-то... В общем, вроде предлагалось на выбор: в Церкви: "сильная" группа и "слабая" группа. В "сильной" типа жизнь интересная и собеседники с человеческою речью, а не долбёж молитв одних и тех же. Да, и страсти не возбраняются. Но безопасности не гарантируется. А я была... это не усталость... это что-то вообще запредельное и неописуемое... И, в общем, я решила подойти к предмету серьёзно и сначала подтянуть, вот так занудно и ежедневно, вообще ВСЕ хвосты, которые можно подтянуть в слабой группе... - вообще я неправа была конечно: и группа от меня пострадала, и я от неё /но если такой уж это был идиотизм с моей стороны - зачем вообще предлагался выбор??/ И, в общем... Ну да, все чувства - туда, и е-же-дне-вный-долбёж... Типа как бы воздух перекрыли*... - что после этого можно было ещё огрести? - Ну разве следующего: довести себя в этой самой слабой группе до полубессознательного состояния, все проблемы не решив, а блокируя... А потом хренась... и оказаться вдруг со всеми этими проблемами оджин на один, когда прекратила беспрерывную молитву... Причём не так, как в жизни, когда проблемы решаются по мере их поступления... а вот так вот со всеми сразу моментально...

Эфрон, "Тиф":

*Так думал, вжавшись в угол маленькой станционной комнатушки. Несколько баб и мужиков с мешками дремали, навалившись друг на друга. За столом на скамье сидела высокая, худая, зелёная дама с высокой, ещё более худой и зелёной, барышней. И хоть обе в платочках, было ясно - дама и барышня. Обе не спали, обе не говорили, обе сидели прямо, сложив руки на коленях.

/.../

Только к вечеру он очутился в вагоне. Пассажиров было мало, говорили - в Курске понасядут. В отделении III кл. сидело лишь трое: он и зелёная дама с дочерью. Устроился на верхней полке. Когда взбирался, почувствовал, как слаб. Словно тяжёлый неуклюжий мешок приходилось втаскивать детскими, слабыми руками. Забрался, улёгся, накрылся, сжался, и, когда поезд после часовой стоянки дёрнул и застучал колёсами, почувствовал то же, что когда-то давно в детстве в начале скарлатины. Весь мир чудесным образом сузился. Тогда, во время скарлатины, он ограничивался коричневым мягким одеялом с прямоугольными фигурками по краям, зелёными ядовитыми обоями с разводами винограда, сияющей кафельной печкой, плюшевым длинноухим зайцем, волшебной разноцветной аптечной коробочкой. Сейчас внешний мир это - закапанный стеарином фонарь, стенные дощечки, выкрашенные под дуб, ручка автоматического тормоза у двери и перед самыми глазами, в стенке ножом выковыренная, надпись: "Маруся. Моя Любовь. Май 11 год". И ещё колёса: "Я тебе дам, я тебе дам, я тебе дам".

А снизу доносился чуть слышный говорок дамы с барышней. Стоял поезд - молчали, пошёл поезд - заговорили. О чём? Вслушивался, но разобрать ничего не мог. Долго вслушивался, устал вслушиваться, уснул. И не видел, как поднялась старая дама, долго смотрела на него, спящего, и потрогав осторожно его свесившуюся руку, тихо сказала другой:
-Ardent. /Горячий/

/.../

Сначала только дышали. Потом отовсюду застучали сердца. Из мешка, лежавшего в ногах, застучало первое, и мгновенно из всех углов, из всех мешков, снизу, сверху, отовсюду откликнулись и забились: тук, тук, тук.

"Ах, Господи, весь воздух отлетел! - подумал он. - Все задохнутся. Надо окно разбить".

Хотел поднять руку, но рука не двигалась, хотел повернуть голову к окну - голова осталась неподвижной. Он застонал и забылся.

/.../

-Всех заразит! Ему бы дома отлёживаться. И как таких в дорогу пускают!

Поговорили. Поругались. Потом привыкли и перестали обращать внимание. Только седая дама несколько раз к нему наклонялась, давала пить из белой кружки воду с каким-то порошком. /с/

Фолко Торбинс   18.01.2010 01:30   •   Заявить о нарушении