Топи. Схватка

Аскол рухнул без сил.
У края зеленой, зловонной воды.
Открывшийся вид, был сердцу не мил,
Здесь брали начало, болотные топи.

Кругом здесь трясины, без дна.
Местами была ядовитой вода.
Здесь нечисть веками таилась,
от всех Лесом Мрака прикрылась.

Растущие здесь, из воды камыши,
словно наполнились кровью красны.
И всюду стоял запах гнили,
тянувшись на целые мили.

И стоит шагнуть, лишь раз не туда,
где тина бурлит, закипает,
то лютая смерть, ожидает тебя,
ведь жалость болото не знает.
Бурлит то не тина, кипит кислота,
что в нее попадет, все сгорает.
А рядом трясина, кто в нее попадет, пропадает.
Ошибок, болотная топь не прощает.

Не заметил Аскол, как закрылись глаза,
усталость все тело сковала.
"Зачем сюда влез? Не моя то война!"
Предательски мысль "закричала".

На Берегах Дальних Холмы,
магической силою, были полны.
Сильнейшие маги там были.
Но времена те, давно уж забыли.

Аскол единственный, кто выжил,
из рода своего, но слишком молод был.
И много лет, на каторгах он жил,
где Асмодей его растил.

И что ж, спасать Империю, за то,
что род был истреблен его?
И лишь, что б выжить, в Гильдию пришел,
но вот ответы так и не нашел.

Сам не заметил, как уснул он размышляя,
и даже вонь болотную не замечая.
Охранный амулет, силы немного сохранил,
Пусть ослабевшим, но Аскола куполом укрыл.

Не видя снов, проспал Аскол всю ночь.
А по утру пошел от Леса прочь.
Жердь длинную Аскол, в руках держал,
и ею твердый путь искал.

Соскальзывали ноги под водой.
И вот едва он не упал.
Удерживая жердь, он ослабевшею рукой,
по пояс в тине, нуть свой продолжал.

Вот что - то за ногу схватило,
клещами будто-бы здавило.
Рывок, но все же устоял,
свой меч Аскол достал.

Не видя цели рубанул,
меч тину с легкостью разрезал,
и воду черную прорезал,
и тину колыхнул.

Раздался крик из под воды,
и забурлили пузыри.
Ослабла хватка на ноге,
и яркое, зеленое пятно, расплылось по воде.

По локоть, руку в воду запустил,
Аскол обрубленную лапу выудил.
Она была вся в чешуе, тонка,
но с пальцами, хоть и тремя.

Меж пальцев, была пленка,
как жабья перепонка.
Аскол ее отбросил в камыши,
что из воды торчали, как штыри.

О том, чья лапа то была,
Аскол гнал мысли прочь.
Но эта ж мысль, его вперед гнала,
на топи опускалась ночь.

До бережка добрался он,
когда уже стемнело.
Раздался рядом, то ли крик, а может стон,
в воде что то блестело.

Аскол же магией, костер развел,
сухих здесь веток не найти.
Он оберегами, сигнальный круг навел.
Никто не сможет, незаметно подойти.

Сжав пальцами, он рукоять меча.
Внимательно смотрел во тьму.
В болотах ночь, особенно темна,
темней всего, конечно по утру.

Вот рядом зазвенело,
будто лука тетива.
И тут же заблестела,
из молнии стрела.

Сигнальный круг, звенеть все чаще стал,
и в свете от костра, клинок Аскола замелькал.
Зеленой массой, лезли из воды,
Извечные, болотных вод, жильцы.

Аскол крутился, как юла.
Удары щедро, раздавал меча.
Но только больше из воды,
все лезла масса нечисти.

Аскол подпрыгнул, руки разводя,
и приземлился, присев на согнутую ногу.
И дрогнула, вокруг земля,
отбрасывая нечисть в воду.

Но и на это не смотря,
вновь из воды нечисть полезла.
То щелкала, огромная клешня,
то по земле скреблась, трехпалая рука.

Хрипя и завывая нечисть лезла.
Рассвет еще не юлизок был.
Она на твердь, кишащей массой влезла.
Не мал, хоть островок тот был.
И война окружив, подальше от костра.
Клешнями, лапами, тянулася она.
И на него, со всех сторон полезла.

Аскол бросал заклятья и вращал мечем.
Сверкающим, меч окружил его щитом.
Круг огненный, на нечисть он послал.
Огнем заклятие, врагов сжигало.
Лесть нечисть все ж не перестала.
Аскол еще одно заклятье прочитал.

Топь ярким светом озарилась.
Огонь с небес, полил дождем.
Проклятием, эаклятие разлилось.
И нечисть, дождь тот, охватил огнем.

Аскол собрав, в ладонях шар.
Бросил на тину, нанося удар.
И молния разрядами, в воде прошла,
и нечисть ею пораженная всплыла.

И мертвая, настала тишина.
Аскол стоял, не опустив меча.
Но нечисть более, не рисковала,
в воде болотной, силы набирала.

Аскол в угаре боя, ран не замечал.
Когда же нечисть отступила, набрать сил.
Почувствовал, как сильно он устал.
И рану каждую, теперь он ощутил.
Руками онемевшими, с трудом меч удержал,
но грозное оружие, все ж опустил.
В груди его, осталась пустота,
где раньше сила магии была.

Аскол был обессилен и опустошен,
но все равно, не сдастся он.
Он будет биться до конца.

Пусть массою своею, враг силен,
пусть бой последний примет он.
Но нечисть все ж отведает его меча.

Короткой была эта передышка,
полезла нечисть вновь.
Пускай дыхание собьет отдышка,
но брызнула зеленая, густая кровь.

И нечисть магией, уже не взять,
необходимо время, что бы сил набрать.
Последняя надежда, лишь на мечь была.
И в скорости, и в мастерстве мечем владения.

И он усталсть вновь не замечал.
И боли ран, уже не ощущал.
Но вот в глаза, ударил яркий свет,
Он не заметил, как пришел рассвет.

Вокруг него, на выжженой земле,
покрытой едкой зеленью, от крови нечисти воде.
была из мертвых тел, огромная стена.
Она мечем Аскола, воздвигнута была.

И лишь теперь, Аскол мог рассмотреть тела.
Вот тело рака, а вот и упыря.
У самых ног, тритон лежал.
Разрубленную жабу, хвостом он прижимал.

Здесь нечисть разная была.
По грудь Асколу, та стена.
Усталость резко навалилась.
И в ранах боль зашевелилась.

Флакон пустой, Аскол открыл.
В него Дракона кровь отлил.
Немного зелья исцеления налил,
Из этого флакона пригубил.

Лишь через час, подействовало зелье,
И сил возврат, он уловтл мгновенье.
Себе еще часок, дав отдохнуть,
Аскол продолжил путь.