Atro значит быть

 Их первая встреча состоялась не весной. И не было сладкого головокружения, волшебного предвкушения и необъяснимого счастья. Они просто бежали. Бежали по переулкам московской подземки на встречу друг другу. Люди вокруг толкались, ругались, ссорились, мирились – весь мир летел кувырком. Все как обычно бывает на кольцевых станциях.

  Он просто задел ее огромной папкой с листами бумаги. Она думала бросить  что-нибудь грубое в ответ, но… Но не бросила.

    Он хотел стать авиаконструктором, она училась уже третий год на экономиста. Он зарывался в чертежах, она мечтала о сцене и карьере писателя. Они оба любили Париж, Амели, кино Альмадовра, не понимали Фелини  и мечтали эмигрировать. Вот так вот все было красиво и банально.

    Первый звонок, первая встреча. Листья летели желтым круговоротом, подхватывая их жизни и унося за собой. Не было больше делящихся на «его» и «ее» понятий. Устойчивое и неразделимое «мы». Одна жизнь на двоих. Когда это единение посещает вас, вы начинаете жить иной жизнью – жизнью счастливого человека. Человека доброго, радостного, готового поделиться своим полетом с каждым и которому все равно будет слишком много везенья на одного. Но это счастье влечет за собой слишком тяжелые последствия – вернуться к себе гораздо труднее, чем просто  собрать чемоданы и хлопнуть дверью.

 Но о чем это я? Какой раздел? Они летели по жизни на крыльях своего будущего аэроплана, строя планы, громоздя мечты, рисуя перспективы. Для них все только начиналось, и они не хотели верить, что есть другая жизнь и все может быть по-другому.

   - Ты любишь осень?

 - Люблю. Особенно в Париже.

 -Ты был осенью в Париже?

 - Нет, только в конце августа. Но тогда уже было дождливо и деревья перестали быть зелеными.

 - А я хочу увидеть осень в Венеции, когда на стеклянной глади города пестрят опавшие листья.

   Они любили мечтать и любили путешествовать. Они думали, что однажды соберут чемоданы и отправятся в дальний круиз.  Круиз из которого не вернуться.

 Любили они и Россию. Любили Москву, Петербург, маленькие провинциальные города с деревянными домами и,  просветленными от молитв прихожан, церквушками.

   - Знаешь – говорила она, теребя край своего вязанного шарфа – знаешь, мне нравится Ярославль. Моя любимая учительница родилась там. У нее была волшебная история любви о которой можно только мечтать. Она преподавала мне русский и литературу. Преподавала как никто другой.

 Она не могла прожить без книг. Старые полки шкафов в ее квартире ломились от книг. Книги по искусству, домоводству, кулинарии, математике…  И огромное количество художественных произведений. Бесконечные ряды разноцветных переплетов составляли ее уютный мир, где всегда что-то происходило. Где всегда можно было найти умного собеседника и верного друга.

 - Ты любишь людей?

- Что за глупый вопрос? Конечно нет!

 - А я не всех. Не всех люблю.

 -Всех любить невозможно.

- Как и не любить! Просто многих мне жалко. Жалко, что они не живут и не видят этого.

 - И что же для тебя жить?

- Ну… Жить значит чувствовать. Ловить каждый день будто он последний, бежать, стараясь догнать сегодня.

- Если все время бежать, то когда же жить?

Они не понимали друг друга. Слишком часто, не зная ответы на вопросы, на которых ответа быть не может, они спорили, ругались. А потом смеялись, оставаясь каждый при своем мнении. Разделить мнение другого всегда непросто. Это сродни предательства самого себя, отказа от собственной, с таким трудом обдумываемой мысли. И признавать правыми мысли другого, особенно если они умнее твоих, неизмеримо сложно.

 - Пошел снег. Загадывай же желание!!!

 - Зачем?

- Поймай первую снежинку, и скажи чего хочешь. И все обязательно сбудется!

- Не хочу я ничего загадывать.

- Что такое?

- У меня все есть. А по-другому мне не нужно.

 Зима – единственное время года, подходящее для России. Летом Москва плавится и стонет от жары, утопает в мусоре и превращается в пошлое подобие курорта. Ранней весной тающей снег превращает город в огромную грязное месиво, безграничную лужу. После пестро-прекрасного бабьего лета осенняя Москва вгоняет в тоску и заливает дождями. Но и нынешняя зима уже не радует – реагенты мешаются с талым снегом, разъедая обувь и подолы длинных шуб. Нет, зимой Москва выглядит еще более убого чем летом.

   - Что ты думаешь о Москве?

   - А что о ней думать? Умирающий город. Скоро Венецию затопит, а Москву полностью разрушат, перестроят и подарят Церителли.

 - Как оптимистично. А я люблю Москву. Люблю церквушки, невысокие дома, тихие переулки. Люблю Патриаршие Пруды. Там как будто сказка сталкивается с реальностью. Это место особенное в целом городе. Сами пруды и улочки рядом с ними. Правда, они приносят мне несчастья…. Мы не пойдем с тобой туда гулять. Нет. Ни за что не пойдем.

 ***

   Осень давно отцвела, листья облетели, парки и леса нахмурились, а мокрые, словно выписанные тушью, скелеты деревьев устрашающе гнулись под напором ветра. Прошли шумные дни рожденья. Москва загрустила, посерела и застыла в ожидании Нового года. Единственного праздника, который можно назвать действительно народным. Он будто сплочает людей,  объединяет. В людях просыпается та широкая душа, в которую еще верят иностранцы.

Что для Вас является символом Нового года? Для кого-то снег, для кого-то елка и гирлянды в витринах магазинов, очередь за подарками, салат Оливье, президент с поздравлениями, родственники из Уфы…. Список может быть бесконечным. Так вот для меня таким символом является балет Щелкунчик. Балет сказка, мечта, феерия. Я видела его всегда только с участием Цискаридзе, а уж он-то умеет подарить ощущение счастья.

 Она стояла на площадке в ярусе под самым, расписанном в стиле Бакста, сводом театра, отведенном специально для студентов, и перегибалась через высокие перила, в надежде разглядеть происходящее на сцене. Музыка Чайковского поглощала ее, рождая в уме волшебные ассоциации. Она вглядывалась в лица танцующих, переживала их радость и печаль.

 - В нашей стране на всем умеют наживаться.

 - Ты о чем?

- Да вот даже на этих студенческих билетах! Думаешь почему нам отводятся такие жуткие места? Чтобы мы захотели пойти сюда еще раз, но уже за свои деньги. Только нашей стипендии не хватит на места лучше этих.

 -Вообще-то, тебе билет я взяла по студенческому подруги. Так что не мешай.

   И зачем он видит во всем лишь плохое? В морально обедневшей России не так уж много осталось сокровищ. Балет, по-моему, единственное. Ведь когда мы выкачаем и переправим все запасы нашей многострадальной Родины, что у нас останется? Славное прошлое и непобедимый русский балет.

***

   Они брели по пустым улицам. Падал снег, и ложился на ее волосах белой фатой. Она неустанно загадывала желания на тающих снежинках, а он шел молча, боясь заговорить.

 Их слишком многое разделяет. Возраст, друзья, интересы. Она так просто и легко говорит об эмиграции, но вряд ли когда-либо бы согласилася уехать. Она критикует ее, старушку Москву, но не променяет ни на какие заграничные курорты. Не променяет она и спившийся, опустившийся до матерного, русский язык, зная даже три иностранных. И чем держала ее эта страна? Страна, где она и ее таланты были нигде не применимы, где ничего нельзя исправить, и где все – дешевый фальш, который неустанно подсовывают иностранцам? Все слишком просто - неустанная, какая-то болезненно-трагическая любовь приковывала ее к этому государству. Она заставляла ее рыдать от гордости и от боли за свою отчизну, за свой погоревший город, за оголодавший Ленинград, отвоеванную Казань и забытый всеми Ярославль. Зачем она так любит все это? Ведь никто не поймет? Никто не оценит этой привязанности. Беги. Беги как интеллигенция, которую стремились истребить. Беги. Эта страна не терпит тех, кто умеет мыслить. И тебя, тебя, такую живую и настоящую, она поглотит, растопчет, смешает с толпой. Беги. Беги пока не поздно.

 А она не знала его мыслей. В ее голове сплетались сложным узором судьбы новых героев., рождались волшебные истории любви и замысловатые сюжеты. Она улыбалась и ее губы иногда подрагивали от неслышных диалогов. Ее личико то грустнело, то озарялось ясной улыбкой, а то удивлялось не понятно чему. Он уже привык к этим внутренним диалогам, и только  изредка смеялся над ней.

Снег прекратился. Сказка кончилась.

 

   Есть масса человеческих правил, которые невозможно не соблюдать. Не  убей, не укради, не сотвори себе кумира… Миллионы не, от которых трудно дышать. Но есть правило, отменяющее все возможные не. И это правило весна. Что бы я о ней не говорила, как бы не ругала, ее не возможно не любить.  Дело даже не в том, что природа оживает, парки одеваются в голубоватую дымку, воздух наполняется сладким дурманом, а небо отливает лазурью. Нет. Невероятные перемены происходят и в тебе самом. Ты будто оживаешь. Просыпаешься. Тебе хочется жить. Не замечать  прежнего негатива. Хочется все координально поменять и стать лучше.  Наверное. поэтому весной все влюбляются – как можно одному вынести столько счастья и менять мир и себя вместе с ним?

    А у них новая встреча. Она летит по набережной в своем незабудковом платье, а за ней будто струятся крылья тонкого шифона. Каждый новый шаг отдается приятной амортизацией удобных стелек за зиму забытых туфель. Она летит!

   У кассы, где можно купить билет на катер и прокатиться по грязным водам главной артерии города, стоял он. Он знал, что ему очень повезло. Повезло, что такая красивая и взрослая она не ответила тогда ему грубостью. Что ее зеленые глаза смотрят так только на него одного. Что только ему она дает читать свои рассказы и лишь ему иногда посвящает стихи. Что только он знает, что она боится лягушек и всегда перед экзаменом кладет под обе пятки пять рублей. Он храбрился, старался казаться безразличным,  умным и холодным. Но он знал, что если однажды перестанет быть тем одним, кто отражается в бирюзовой глубине ее крылатых глаз, он не будет знать, как жить дальше.

   Жить… А кто знает. Бывает, события происходят совсем не по нашей воле и вопреки всей правде жизни. Бывает, что жизнь меняется за долю секунды, из-за беглого взгляда, из-за одного движенья, от одной мысли. Бывает, что кто-то другой решает за нас. Решает когда и как жить. Решает, не зная, что делает. Есть люди, которые куют судьбы других, рушат их и бросают на дно жизни, откуда этим несчастным никогда не выбраться. А они равнодушно живут, играя судьбами целой нации.

   И его судьба стала игрушкой в чьих-то руках.  Он не сдал экзамены в МАИ – не добрал баллов по ЕГЭ, не выиграл в этой общероссийской лотерее. И не пошел в другой институт. Зачем? Не предавать мечты – вот его девиз. Он пошел в армию. Думал, что поможет этим кому-то. Он не знал, чем это может кончиться. Не знал, что можно просто ненавидеть. Можно просто унижать. Просто убить. Не знал, что за собственный взгляд на ситуацию и помощь могут избить. Забить. Забить насмерть. И он не знал, что она не будет об этом знать. А когда узнает, тихо сложит письмо, вздохнет, и пойдет собирать чемоданы.