Рассказ попутчика

 
– Здорово, Юран!  Давненько мы с тобой не видались.

– Митрич!  Явился – не запылился! И тебе здравствуй…

– Чё-то Сашок из города всё не едет. Вон уж и 23-е февраля на носу, а отметить не с кем. Наверное, не дождуся я его – сам в город поеду. Да и матери сапожки новые надо прикупить, –  Митрич, пыхтя и отдуваясь,  тяжело  приземлился на лавку.

Юран зацвел в  улыбке, словно маков цвет:
 – Я уж было решил, что ты на кефирах-то и не ходишь, а лежишь тока на печке своей.

 –  Да и лежу. Без заправки и трактор стоит, не то что я – заслуженный работник. Вот закажу на выходные, чтоб Василиска билет мне на поезд купила, и съеду от тебя.
Повоешь тогда один тута, без компании-то.

 – Едь, едь. Давно уж пора племяшика проведать – здоров ли он там. В городе-то суета, маета. Вдохнуть воздуху негде, да и некогда им, – Юран  протянул старому другу открытую пачку папирос.

– А вот и съезжу. Хоть капусточки ему от себя привезу и то ладно, – Митрич прикурил и поднялся уходить.

 – Ну, бывай тогда, Митрич, смотри в городе больно-то не хулигань, и мне бутылочку городской  беленькой привезти не забудь. Приедешь-то  как раз к праздникам.
Посидим вместе, новости обсудим. За нашу Армию грех не выпить.
 – Беленького я тебе свеженького обязательно привезу, чтоб голова потом не болела, – хитро заулыбался Митрич. – Как ты мне помог.

Деды  засопели в два носа и, пожав друг другу руки, простились.

   На следующее утро Митрич уже грузил свои нехитрые пожитки в плацкартный вагон скорого поезда. Не успел он войти в своё купе, как уж сосед-попутчик выставил из своего старенького чемоданчика три бутылочки кефиру и щедрым жестом добавил к ним половиночку  батона. Митрич сник – поездка начиналась невесело:(((
  Соседом оказался крепкий белорусский дедок в просторной, голубой косоворотке. Нос и щёки попутчика были густо засеяны веснушками, а из-под не снятой ещё ушанки торчал ярко-рыжий с проседью чуб. Голубые глаза  Степана, а именно так его и звали,  искрились от радостного  разговорного предвкушения. На возрастном мотиве деды быстро познакомились и нашли общие темы для длительных дорожных посиделок.
  Первым начал Степан:
 – Ну,  так вот что я вам расскажу.
Давнее это было дело, тёмное.
Я тогда зелёный ещё был – только первую щетинку на бороде дёргал.
В соседних  деревеньках  уже повсюду гитлеровцы шурудили.
Пёхом шли, как саранча лезли…
Вперёд мотоциклетки ихние тарахтели, а уж вслед и солдаты, как на парад, с флагами, с музыкой. И жгли всё, что ни попадя, чтоб бомбы им было видней куда кидать.
Дым идёт – нам уже в горле першить начинает.               
Подзывает меня батяня и – на ухо мне:
«Стёпка, беги к тётке Марфе, зови Ваньку – другана своего. Дело наипервейшей важности к вам имею».
Ну, стреканул я за Ванькой, прилетели оба к батьке моему. А он нырца в подпечек сделал и тянет оттудова горшок, весь от копоти черный, тяжелущий, ветошью повязанный…
«Вот, Степка, больше ждать нечего, – старик подтянул горшок к нам. – Это деньги, червонцы, бабкой ещё накопленные.  Надо их в лесу схоронить. Жалко труды бабкины немчуре задарма отдавать».
Ну, а нам что оставалось делать?
  Мы сопли-то утёрли, штаны поддернули, да и поволокли золото к лесу. Горшок тяжелый, руки отрываются его переть, а ждать никак нельзя. Немцы с тылу уже жмут.
     Дотянули мы с Ванькой попеременно чугунок тот, взмокли все. Ну, Иван-то похитрей меня был.
«Давай, – говорит, – золото бабкино понадежней закопаем. Я верный способ один знаю. Надо зайти в лес подальше, от первой сосны шагов десять на север отсчитать, тут и яму рыть».   Я, конечно же, согласился.
Молчу себе, на первый ус мотаю, место приглядное в память, значит кладу.  Вырыли мы ямину в пол-тела, чуть он на свет из неё вытащился.  Мокрые оба – жуть…
Спустили котёл с червонцами, лапок еловых сверху накидали и стали зарывать. Тут мне мысль дельная в голову-то и стукнула – надо метку на сосне сделать для памяти.  А то ведь дело-то молодое, зелёное – тут влетело, а там вылетело.
А топор-то мы взять с собой и запамятовали.
«Ай, да и ладно. Немец-то долго ли удержится? – Иван мне говорит, –  дери, Степка, кору на сосне – по такой метке-то и выйдем».
Я послушался – как мог кору ободрал. Хорошо вышло, заметно, издалека видна сосна наша ободранная…
И выперлись мы из лесу-то аккуратно и вовремя…
Немцы уж в нашей деревеньке полным ходом избы чистят. В лучшей избе штаб свой соорудили.
Вот и всё, вот и весь мой сказ.
– Постой, а золото как же? Нашли его потом, аль нет?
– А ну его к ляду, золото это.
По сю пору наши с кирками, да с лопатами по лесу шастают.
Первые-то годы после войны много копали, рыли, надеялися...
А теперь уж что... Может быть кто и нашёл, да разве ж теперь узнаешь?
 – А меточка твоя как же?
Да медведь на ту пору в наш лес от немца выскочил, да и накогтячил нашу меточку-то.
Все деревья пометил, скотина неразумная…
Вот так и разбогатели мы с Иваном…– закончил, со вздохом,  Степан.
– Даааа, золота, конечно же, жаль. Уплыло, значит, богатство-то…
– Уплыло, Митрич, уплыло. –  Степан открыл вторую бутылочку кефиру…

Продолжение здесь: http://stihi.ru/2025/11/03/5097