в тяжелую минуту

 В тяжелую минуту жизни, глубокой
ночью, инстинктивно чувствуя приближение
и нарастание неизбежного ужаса, я сняла
со стены любимую икону Царицы Небесной
в овальном окладе теплого, живого орехового
дерева. Под толстым и замутненным от времени
слоем стекла от моих слез дрожало прекрасное
лицо с опущенными глазами, и вверху замерла
маленькая медная птичка, означая присутствие
Святого Духа. Я крепко прижала маленький киот
к груди и так сидела при свете настольной лампы
на покрывале кровати. Муж все не возвращался.
Под мягкой повязкой белого вязаного платка
нарастала головная боль. Шли минуты и я
взывала к Божьей матери со всею силой души,
с последней надеждой. Наконец, отняв икону
от груди, я положила ее себе на колени
и заглянула внутрь под оправу, и там мгновенно
увидела свое отображенье, слившееся с образом
самой иконы. Мой собственный платок,
положенный двумя слоями, пришелся своими
очертаниями ровно по контору Плата
Божественного лика, глаза отразились в глазах,
овал лица переходил и мягко сливался
с очертаниями лица Царицы Небесной.
Нечто, подобное мгновенной ослепительной
вспышке во тьме, озарило всё, целую прошедшую
жизнь, сердце замерло в ответ и время остановилось.
Да, время остановилось и пропустило спасительную
струйку воздуха избавления сквозь черный и плотный
свой поток, подобный непроницаемой стене.
И сразу раздался звонок в ночи. Сразу. В таких случаях
не бывает никакого промедления. Далее следовали
минуты и часы борьбы, но, чуя сердцем поддержку,
неподвластную логике человеческой жизни,
я не позволяла себе бояться, смущая дух,
и в результате все было преодолено. Видавшая
виды машина такси, летящая в ночи сквозь снег
и тьму, незнакомые дворы, безлюдные и зловещие,
перемежающиеся мельканием улиц, неожиданно
жалких и беззащитных под утро… Беспрестанный
поиск той единственной живой точки, тех дверей,
за которыми мучился и ждал родной человек.
Такое случается в жизни каждого. Такое или
подобное время, назовем его «час-ноль»,
испытаний и преодолений. Но тонкий ручеек
чистого живительного воздуха, посланный извне,
не мог быть отнят у меня никогда и, уж конечно,
ни кем. Я это знала наверное. Уже потом,
с медлительно наступившим спасительным утром,
пришло воспоминание о подобном же событии,
ощущении, поведанным с такой простотой и
точностью одним мистически одаренным
человеком, носившим монокль в глазу
и черную бабочку на белом полотне рубашки,
но уже заслоняя его собственную фигуру