Лес Мрака. Первая ночь

Из замка, вышел в час Совы,
Совсем один он шел.
И где расходятся пути,
До туда он дошел.

Пошел по тонкой тропе он,
Вот впереди раздался стон.
Тропинка резко обрывалась у ручья.
Не хоженая дальше территория.

А вскоре он и в лес вошел,
И окружил его деревьев стон.
Как будто человек они стонали.
Сплетенными ветвями небо закрывали.

Неведомая сила их стволы согнула,
И листья, словно в краску черную макнула.
Раздался треск, сломавшаяся ветвь упала,
И где она росла, там кровь хлестала.

Все глубже в лес, шагал Аскол,
И леса шепотом он был сопровожден.
Деревья ему в след, угрозами шептали,
К нему тянулись черными ветвями.

Те ветви, что поближе он срубал,
Все чаще меч его мелькал.
И всякий раз его удар,
Крик боли дерева сопровождал.

Он чувствовал как сотни глаз,
Со злостью смотрят на него.
Оглядываясь, всякий раз,
Не замечал он никого.

В ветвях, сквозь редкие прорехи,
Заметно было, как темнеет небо.
Вот как снаряды падают орехи,
Метя в живое тело.

Орешник проскочив, он выбился из сил,
А за спиною на земле остались сотни дыр.
Орехами пробитая земля,
Новым деревьям жизнь дала.

Шорох услышав, притаился,
За тенью дерева кто - то таился.
Аскол создал шар из огня,
Все, осветив, вокруг себя.

Назад стволы деревьев отклонились,
Ветвями мертвыми прикрылись.
Держала корни их земля,
В тени им скрыться не дала.

Аскол увидел зверя,
Смесь волка и медведя.
Клыки зверь обнажил,
И когти острые как нож, из лап пустил.

Он прыгнул быстро,
Словно молния в грозу.
Прыжок смертельный что – то,
Не дало завершить ему.

Ветвями дерево, его поймало,
Словно сетями обмотало.
От боли дикой зверь завыл,
Ветвями дуб его сдавил.

Из ран на ствол кровь полилась,
И прямиком в кору лилась.
Помчался прочь со всех он сил,
Кровь зверя дуб тот пил.

Почище место выбрав,
Аскол сухих ветвей набрал,
Костра огнем тьму разорвав,
Устроил он привал.

Тянулась ночь, она была страшна,
И мертвая в лесу стояла тишина.
Аскол удобней, разместился у костра,
За света край, внимательно смотря.

До слуха донеслось кряхтение,
Ему вторило громкое сопение.
В круг света от костра,
Тянулась, чья - то волосатая рука.

Совсем как человеческая,
Шерстью лишь, покрытая.
На пальцах же вместо ногтей,
Были крючки когтей.

Аскол мечем, по ней ударил,
Но лишь кровавый след оставил.
Рука была толста, крепка.
И отскочило лезвие меча.

Смех злой раздался в тишине,
Глаза с ненавистью смотрели в тишине.
Рука тянуться продолжала,
Когтями пустоту хватала.
Ветвь из костра схватил Аскол,
Ударил ей, по лапе он.
Отдернулась ужасная рука,
И заревела пустота.

Аскол охранный амулет достал,
Его он активировал.
Вновь вырвалась из темноты рука,
О стену лишь ударилась, охранного щита.

Всю ночь чудовище ходило у костра,
Ломая ветки и шурша.
И в темноте рык часто раздавался,
Не раз достать Аскола тот пытался.

Сквозь ветви  виден, стал рассвет,
И снял свой щит охранный амулет.
Вокруг костра остались лишь следы,
И поспешил Аскол, по своему пути.