на уровне генов

Мы уйдем, как в землю уходит родник…
Что может быть слаще , чем падаль?
Стал придушенным шепотом крик,
И  под левый сосок вонзается штык –
«Пятьдесят восьмая», «пятьдесят восьмая»…
Мы, кто выжили в этой злой кутерьме,
Кто затылками чувствовал залп,
Уходим из зал, где сияние ламп,
Туда, где «живые и мертвые» на сценах без рамп,
К началу отсчета – к тюрьме.
Боль и пот – с молоком матери,
Страх, зажавший рот – в гены,
По России – огромной скатерти
Нашей совести вскрытые вены…
И струится меж блюд потемневшая кровь…
«Завтра – веселее и лучше!»..
Фанатизм ненавидит слово «любовь»,
Ведь любовь очищает души.
Я живу, как кирпич в огромной стене,
В этот мир, словно плесень вростая,
Но, ознобом вдруг ночью вниз по спине –
«пятьдесят восьмая»… «пятьдесят восьмая»….
Бьет в глаза рассвет. Сполох выстрела?
В ожидании ночь незаметно растает.
Разве имеет смысл истина,
Когда она убивает?
Мысль – умри! Веселись, взгляд!
Это просто – не думать, не знать,
И не видеть э т и х солдат…
Постучали…Открыл…Пришли забирать…
……………………………………………….
Рыло – вкось! По переносице – хрясь!
Кто ты? Кто? Ответь!
Если князь – шлепай в грязь!
Если нет, разберемся, куда тебя деть…
И жиреет, все реже взлетая,
(Благо, есть что жрать…Выбирай!)
Воронья спецпайковая стая…
И все больше и больше тех стай.
К чему придем и что нас ждет?
 С судьбой на чет-нечет играю,
А северный ветер заунывно поет-
«пятьдесят восьмая», «пятьдесят восьмая»…