Готфриду... посвящается

Череп глазницами чистилищ
разрезает мглу небосвода,
Хлеба, хлябь, разброд,
чьи-то белые кости - Хрясь...
В жерле ночи восковой пилигрим
строит гримасу, воздать сторицей...
В столице осень -
Морось,
Мразь,
Грязью стелется, штакеты каретным,
ПА-КУ-РИТЬ,
инверсией смысла, дискретным табу - ЛЕНЬ,
искать, читать, лгать и варить борщ с утра,
баба Маня ждет, а я здесь лаврушку крошу...
пастила рвотных масс простила тебя,
чреват черствый черт чернилами черкая - ЧУШЬ,
жень-шенем, калганом, туманом, женщиной,
обволокла облаком око, вокабулярным выстрелом
метит, шьет, строчит, опочит и забудет,
ТЫ НРАВИШЬСЯ МНЕ ЧЕМ-ТО, НЕ ГНИСЬ, НЕ ГНИЙ, ХРАНИ ГЕНИЙ,
перчатки с лайкрой с парчой хмурились - ОМ,
закон?
да, Бог с ним... преданным быть себе страшно ли? 
Гобелены ли, гобои, гиббоны, люди?
Мрачновато местами, понимаю, - темя бредет априори,
вторя,
тебе, мой друг, в память, вусмерть, яшмой,
омеловыми веникам рождественские праздники
бредут... солдат полки ровные стройным шагом к
универмагу стрелять в народ - брось монетку,
решка?
пешка грешно пошла за орлом мясорубка гуттаперчато
застенчиво нежно ласкает слух, киснет сусло,
ждет баба Маня...
уже вбил тебя киноварью в змеиную кожу, хамелеоновы жертвы,
крадутся к малышам гербарием, икебаной, тропиком,
окрашивая трупы загубленных в террарии тоски по жизни,
в пасти его давно судорогами бьются, трепеща крылышками,
Ну, здравствуй брат,
Ты рад
мне?
Как тебе суспензия чахоточной морали?
Как тебе гений с глазами-щупальцами осьминога, -
Пикассо оставим, другая дорога у всадника Дюрера...