Время для жалости нет,

Слова жизни:

А жизнь наша очень коротка. Сейчас у мужчин она сократилась до пятидесяти пяти лет, у женщин до шестидесяти пяти – семидесяти, то есть предельно коротка. Причем если раньше человек умнел к девятнадцати годам, то теперь в двадцать пять лет мужчина еще ребенок, только к тридцати годам что-то в голове проясняется, он более-менее становится взрослым – а уже в пятьдесят пять умирать. Значит, сколько осталось на жизнь? Двадцать пять лет. За это время какое дерево можно вырастить? Если сосну посадить, она за такой срок станет только в руку толщиной – это если начать выращивать. А если нет? Тогда вообще ничего не будет.
 
И вот жизнь проходит в грехе, и двери для человека затворяются – человек умирает. Происходит разрыв его состава: тело отдельно, душа и дух отдельно. В таком состоянии человек уже ничем не может себе помочь, бывает поздно. И если он жил только плотью – что ему теперь делать? Плотская жизнь исчезла, его плоть сейчас черви едят. Если он жил душевной жизнью – где его теперь книжечки? где его магнитофончики? где родная природа? искусство? где все, чем он жил? Ничего этого там нет. Чем же ему жить? Только страданием и плачем: что я делал? зачем я жизнь свою загубил? У телевизора просидел, хоккей просмотрел или всю жизнь кастрюлями прогремел, тортов испек полторы тысячи штук, а толку-то в этом нет никакого. Поэтому будет плач и еще скрежет зубов – остается только зубами скрежетать в бессильной злобе, потому что кого еще винить, как не самого себя? Церкви-то открыты, Священное Писание издается, молитвенники – пожалуйста, молись, душу свою исправляй, стремись к Царствию Божию. Но все это было неинтересно, поэтому ничего в душе нет: нет любви к Богу, нет желания Царствия Небесного. Ну а на нет и суда нет.

Протоиерей Дмитрий Смирнов

        ***

Время для жалости нет,
Для покаяния есть.
На души кристальный свет -
Мы за днем нашли лишь смерть.

Но надежда осталась. Аминь.
В вечность можно лишь с Богом попасть.
Оступится я, так не покинь...
А уж там нарезвимся мы всласть.

Люди! пусть вам будет хорошо.
Я буду молиться за вас.
Помешать нам не сможет никто.
Ни раз, ни два, ни десять раз.

Человеки! я всех вас люблю.
Каждому из вас помогу.
Я венок вам совью и петлю,
А я так нежен быть хочу.

        **"

Слова, неподавластные времени :

Говорить правду трудно и даже сложно. Приведу пример из своей жизни. Я как-то решил один день не врать. Сказал себе: «С утра и до ночи я не буду врать». Это был ужасный день. Я с утра встаю, иду кушать. Во время обеда хозяйка поставила передо мной первое блюдо и вскоре спросила:

– Ну как супчик?

Я ответил:
– Не досолила.
Когда она принесла второе блюдо, спросила опять:
– Ну как, нравится?
Я сказал:
– У меня повышенная кислотность, а здесь, чувствую, есть то, что не надо бы мне: изжога будет.
Она говорит:
– Ладно, сам выбирай третье. Чай, компот, кефир?
Я говорю:
– Лучше кефир.
Она через минуту спрашивает:
– Кефир-то нормальный?
Я отвечаю:
– Немного прокис.
Хозяйка меня провожает, спрашивает:
– У тебя настроение плохое?
Я отвечаю:
– Просто ужасное.
– А что такое?
– Плохо спал, проблема со здоровьем, расстройство желудка…
Я уж не стал все рассказывать, пошел в храм на Ордынку. Хозяйка позвонила настоятелю храма отцу Борису Гузнякову (ныне покойному), сказала:
– С отцом Олегом что-то случилось, поговорите с ним.
Прихожу в храм, готовлюсь к службе. Отец настоятель заходит и спрашивает:
– Ну как дела? Как настроение?
Я говорю:
– Не очень хорошее.
Он спрашивает:
– А почему?
А он привык, что я всегда деликатно лгал: «Да все нормально, нет проблем». Я говорю:
– Спал плохо, расстройство желудка, накормили плохим супом; вот, решил не врать.
– Молебен сейчас будет, помолимся о твоем здравии. Люди придут, помолятся, ты радуйся, – говорит отец Борис. Я отвечаю, что радуюсь, но боюсь, как бы не пришел сектант Володя и не начал орать.

Когда я покидал храм, ко мне подошел собрат-священник отец Тимофей Гонтарь и спросил:
– Нет ли у тебя проблем? Может, надо деньгами помочь?
Я отвечаю:
– Надо, у меня мало денег.
Он спрашивает:
– Сколько дать?
Я говорю:
– Ну, рублей 50 (тогда это большая сумма была).
Приезжаю домой, а там уже собрались духовные чада.
– Батюшка, благословите! Мы группа поддержки, – говорят. – Вам угрожали по телефону?
– Кроме вас мне никто не звонит, – говорю.
– Мы вас не утомили своими звонками? – спрашивают.
– Ну, представьте себе: вы звоните в двенадцать, в час ночи… – отвечаю.
– Конечно, утомили.

Они смотрят на меня круглыми глазами…

Словом, ни разу не солгав, я с трудом дожил до конца дня. И утром решил, что молчание – золото. Лучше лишний раз промолчать. Так оно правильней будет.
    
       Протоиерей Олег Стеняев