Инок. По мотивам уральских преданий

               
Жил юный инок в скромной келье. Однажды, Богу помолясь,
В тиши Священное писанье читал он, сердцем углубясь...
Объяло вдруг его сомненье, и он задумался, томим –
Не верит, что тысячелетье вместиться может в день един.
Как вдруг в окно впорхнула птичка, сверкая, как живой алмаз,
Летает, словно вольный ветер и к двери села, утомясь.
К ней инок, красоте дивяся, походкой легкою идет.
Из самых рук она вспорхнула и будто за собой зовет.
И вот выходит он из кельи и из ворот монастыря,
Вот монастырь уж за пригорком, горит вечерняя заря...
А птичка, звездочке подобно, пред ним порхает и поет.
Вот темный лес, и он за нею в забвеньи сладостном идет.
Всю рощу наполняя пеньем, присела птичка на ветвях.
 Монах растроганной душою внимает ей, боясь дышать.
Он ничего вокруг не видит, лишь сердце радостно стучит.
Вдруг птичка, смолкнув,  улетела, и он, вздохнув, вокруг глядит:
Пора уж к трапезе вечерней, и он к обители спешит,
Но, подходя, с недоуменьем на церковь новую глядит.
Она видна из-за ограды. Ограду он не узнает.
Стучит в ворота, а привратник его в лицо не признает.
И он привратника не видел – был прежний молод, этот – сед!
«Всего на час я отлучился! Обитель Спасова, иль нет?
Сходи к игумену, привратник, скажи – насельник у ворот».
Пришел игумен со всем причтом, но инока не признает.
Меж братий тоже нет знакомых, напрасно взглядом он искал.
«Скажи, как звать тебя, пришелец?», - игумен мудрый вопрошал.
«Я звался в иноках Антоний, игумен был отец Илья...
Всего на час я отлучился в тот лес, что близ монастыря».
Ему игумен с изумленьем в церковных книгах указал –
Тому три века, как Антоний в день Пасхи без вести пропал!
 Вздохнул монах, перекрестившись: «Как дивен Бог наш в чудесах!»
И в старца вдруг переменился. Века промчались на глазах.
Пав на колени, он молился, и тихо дух его угас.
И все стояли в изумленье, смиренно Господу молясь.