Догорают последние отсветы

Догорают последние отсветы.
Дня минувшего,
Дня прошедшего.
И всю выставку красочной осени
                Кто-то свыше прибрал до поры.

Никому не видать ее до светла.
Не вернуть ничего ушедшего.
Так что нет оснований для помысла
                Вылезать из своей конуры.

В ней, в пустой, с ненадежными стульями,
С бесполезно открытою форточкой,
Пробавляться короткими «пульками»
                Ярко красного коньяка.

Слушать улицы крики огульные,
Видеть месяц, что желтой корочкой
Зависает над переулками
                Как и раньше, во все века.

Иль спуститься к соседу пьяному.
Все стихи тот писать пытается.
Пьет, трезвеет, мычит, да тужится -
Ищет рифму к «родным полям»

Не «полями», тогда «полянами»
Смысл от этого не меняется.
Хоть река, хоть ручей, хоть лужица….
Все равно обыва-те-лям.

Русь люблю, мол, до сердца коликов!
Так люблю, и вот так…. По разному.
«Поле-полюшко, ширь бескрайнюю,
Да околицы деревень….»

Что ж поэтов все тащит в поле-то?
Будто медом им там намазано!
Да избенку ту на окраине
Любят, любят - кому не лень….

Поднимусь я к соседу верхнему.
Тот, семейным уютом скованный,
Лебезит пред своею стервою,
Клянча новый бензонасос.


Своему «Москвиченку» ветхому.
А вообще, бредит Ладой новою
Только вот пред супругой нервною
Не рискует поднять вопрос.

В серой майке, селедкой пахнущей,
Да домашних носках с заплатами
Обреченно корпит над вшивою
Диссертацией до утра.

В этой серой трясине вязнущий,
С аллергией на ядра атомов
(одержимый, таки, машиною!)
Все вгрызается в суть ядра.

…Догорают последние отсветы.
Дня минувшего.
Дня прошедшего.
И всю выставку красочной осени
               Кто-то свыше прибрал до поры.

Никому не видать ее до светла.
Не вернуть ничего ушедшего.
Так что нет оснований для помысла
                Вылезать из своей конуры.